Танин обман спровоцировал у Рената очередной приступ волнения. По большому счету, общаясь с ней, он пристрастился к волнению. А волнуясь, создавал себе ещё больше поводов для волнения. Сейчас он позвонил троим друзьям, чтобы обсудить эпизод с Таниным враньем, услышал три разных варианта действий, и запаниковал. И тогда он отправился к своему доктору, у которого лечился по поводу бесплодия (который был опытным психотерапевтом), чтобы завести себя ещё сильнее. Врач посоветовал как можно скорее не раздумывая ехать в Волгоград и воплотить в жизнь сексуальные фантазии, много раз проговариваемые изустно и описываемые в электронных сообщениях и СМС. Никто, даже доктор, так и смог понять, насколько Ренат не способен на компромисс. Но… после сеанса Ренат находился в эйфории от просветленной депрессии, вёл себя как пылесос, который сломался и перестал всасывать пыль, и в итоге, уже поздно вечером, набрал заветный номер.
Во время этого телефонного разговора они, как обычно, наговорили друг другу много приятных слов, она, перевозбудившись, сказала: «Я так хочу тебя, просто изнемогаю!», на что он ответил: «Три дня – и я твой!»
– Ренат… мой милый Ренат… Как ты смог так завладеть мною? Я готова сделать всё для тебя.
– Не забудь об этом. А теперь иди спать.
– Сладких снов обо мне! Я тоже буду думать о тебе, обожаю тебя.
«Быстрей!!!»
Никогда еще Андрей так лихорадочно не собирался в дорогу, как в этот раз. В однодневные командировки с точным маршрутом он собирался с большей тщательностью, чем в эту поездку неизвестно куда и на какой срок. Да, он решил, что повидается с Таней… но обязательно ли ехать с ней на море? Может, достаточно будет прошвырнуться за город? Два-три дня, и хватит, а потом в Сочи с семьёй!
Майки, рубашки, джинсы, бельё, нессесер, деловые бумаги – всё это без разбору сгребалось в кучу, укладывалось в дорожные сумки. Можно брать сколько угодно – всё-таки он едет на машине, а там по ходу дела разбираться. Попутно он отвечал на звонки волгоградских сотрудников, решал вопросы, давал указания. Двести тысяч, приготовленные для Халанского, лежали в домашнем сейфе, Андрей вытащил их и спрятал в портфель. Что ещё…
Он спустил вещи в машину и, поднявшись в квартиру, прошёлся по всем комнатам, посидел за столом, обдумывая, всё ли правильно делает. Но скорее ради ритуала, нежели для того, чтобы что-то изменить.
– В добрый путь! – сказал он сам себе, и, поднявшись, пошёл на выход.
Тронувшись, отъезжая от подъезда, он позвонил Тане и сообщил, что только-только выехал, часа через два выйдет на трассу.
– Когда ты приедешь? – спросила она.
Он ответил, что надо рассчитывать на сутки в пути. И поехал хитрыми объездами в сторону Пулковского шоссе – по мосту Александра Невского, через Тележную улицу на Глухоозерское шоссе и далее на улицу Седова, потом через Софийскую улицу выехал на Дунайский проспект и по нему доехал до Пулковского шоссе. И хотя на данное время суток это был оптимальный маршрут, дорога была более менее свободна, до военной части на Волхонском шоссе он добрался почти за два часа. Забрал Сергея Рудакова, который сразу пересел за руль, и в начале восьмого они выехали на московскую трассу. Улегшись на заднем сиденье, Андрей мысленно вздохнул: ну, считай, выехали на финишную прямую, завтра буду в Волгограде, заберу Таню и… И он тут же засомневался: двумя-тремя днями не отделаешься, придётся везти её на море, это минимум неделя, а значит, неминуемо осложнение с Мариам и компаньонами. В этом месте размышлений он заснул.
«Так вот, вывод-то следующий – одной намного намного лучше! Без этой тупой любви, пожирающий мозг!» – такая мысль пришла Тане в голову после прочтения Катиных стихов.
