Кукушка умолкла. Он решительно потянулся за белкой, пытаясь ухватить её за пушистый хвост, но она спрыгнула на землю и тут же затерялась среди травы. Он вынул телефон и набрал Танин номер.
– Ты приехал? – нетерпеливо спросила она. И по её тону он понял, что она его ждёт.
– Нет еще, мы проторчали на МКАДе в пробках. Буду примерно в девять вечера.
Обменявшись словами, полными нежной любви, они разъединились. Андрей вернулся в машину и продолжил путь.
С особой силой ощутил Андрей свою любовь к Тане. Он думал, что чувства прошли и их отношения зашли в тупик, но всё оказалось гораздо сложнее. Временами он думал, что она для него только одно из наслаждений в бесконечной цепи возможных наслаждений. Но наслаждение воплотилось для него в Тане, и если бы он размечтался о тех бесчисленных женщинах, которые, как он предполагал, ещё долгие годы будут украшать его жизнь, они все предстали бы перед ним в образе Тани. Во всяком случае, он не стремился изменять ей… ну супружеский долг… и некоторые дорожные интрижки не в счет – так сказать необходимое мужское дело. Раньше он не задумывался об этом, но сейчас по дороге к ней, он осознал, что хочет быть ей верным и пообещал себе, что больше не будет засматриваться на других девушек.
В Волгоград въехали в начале десятого. Прежде чем звонить, Андрей строго наказал Рудакову держать язык за зубами и никому не рассказывать о том, что видел и слышал. Тот дал слово.
Первый звонок был Тане. Андрей попросил её взять такси и подъехать на улицу Голубинскую, 8 – к дому Халанского, для экономии времени, а то мало ли сколько продлится беседа, а им уже надо выдвигаться. На самом деле его соображения были другими: ехать в центр города было опасно, запросто можно спалиться перед женой или кем-то другим, кто ей сразу же доложит. Второй звонок был Халанскому.
– Я в районе Жилгородка, Станислав Анатольевич. Буду у вас через двадцать минут.
Во двор дома номер 8 по улице Голубинской они приехали одновременно – желтая Волга-такси и черный Паджеро остановились напротив углового подъезда. Возле которого стоял Халанский – как обычно, в сверкающих ботинках, брюках со стрелками, выутюженной рубашке. Андрей машинально осмотрел себя – вроде всё аккуратно.
– Помоги ей вытащить сумку, не отпускай такси, – скомандовал он Рудакову, а сам, поцеловав Таню, бросившуюся ему на шею, направился к Халанскому.
Обменявшись рукопожатием, они зашли в подъезд.
– Это ваша сестра? – спросил наблюдательный главврач абсолютно серьезным тоном.
Улыбаясь при этом всеми морщинками своего лица. Андрей ответил улыбкой, которая получилась чересчур самодовольной:
– Люблю свою сестру просто спасу нет.
Он вытащил из портфеля заранее приготовленный конверт и передал его. Для вежливости Халанский пригласил к себе на чашку чая, затем спросил:
– Мы не слишком затрудняем вас, Андрей… своими просьбами?
– Нет, что вы!
– Вам приходиться столько ездить… командировки… столько дел… да… а тут мы ещё просим обналичить деньги… да…
– Что вы, Станислав Анатольевич, мне всегда приятно вам помочь.
– Кардиоцентр задолжал Совинкому более двух миллионов, бухгалтер подготовила акт сверки, да… мы погасим сразу как только облздравотдел переведет нам деньги, да…
– Кардиоцентр для нас на первом месте. Когда речь идёт о кардиоцентре, я никогда не считаю, кто сколько должен.
Халанский подал руку:
– Вас наверное ждут. Спасибо! Будем работать!
Проинструктировав Рудакова, где ему переночевать и как уехать на Питер, выдав ему деньги, Андрей отправил его на такси, на котором приехала Таня. А сам, сияющий от счастья, забрался в свой джип:
– Ну наконец-то мы вместе! Теперь хоть миру конец!
После многомесячных метаний, в ходе которых Таня пробовала одних, испытывала других, грезила… Ренатом, для неё настал момент истины: приехал Андрей и всё волшебство забрал своим появлением.
– Скажи – моя юбка, она хорошо смотрится?
– Твои ножки просто великолепны! – сказал он, проводя ладонью по её бедрам, присовокупляя ласкающие слух сравнения, выражая свои чувства острее и активнее, чем когда бы то ни было. Впрочем, выглядел он достаточно убедительно и в данный момент не особо нуждался в том, чтобы транслировать мысли при помощи речи.
Андрей кончил, едва войдя и сделав несколько движений, но продолжал ещё некоторое время двигаться. Затем, обмякнув, повалился на Таню, зарылся головой в её волосах. Сердца перестукивались рядом, он уже не разбирал где чьё. Повернув голову, он посмотрел на юбку, перекинутую через подголовник переднего сиденья:
– Твоя юбка хорошо смотрится висящей на подголовнике!
Таня сильнее прижала его к себе ногами, сплетенными у него за спиной:
– В женщине, как в сказке, должен быть хороший конец!
– Ты моя сказка!
