– Достаточно серьёзная причина, чтобы расстаться с нелюбимым человеком.
– … и чтобы сойтись с любимым, – продолжила она и опустила глаза.
И шёпотом докончила:
– Я тоже кое-чем пожертвовала… ради нас.
– Я влюбился… по уши. Я никогда никого не любил как тебя!
При этих словах она покраснела от удовольствия. В её глазах он мог бы прочитать нежную страсть, но в то же время, против воли, насмешливая улыбка приподымала уголки её рта.
Она думала: «И он воображает, будто объяснился первым! А может, он даже боится, что рассердил меня!»
Им казалось, что они одни во всём мире. В порыве восторга Ренат устремил взгляд к залитому солнцем лазурному небосводу. Но их по-прежнему отделяла узенькая полоска лавки – расстояние, недопустимое при сложившихся обстоятельствах.
По дорожкам слонялись подозрительные лица кавказской национальности в обнимку с размалеванными шмарами, в соседней беседке громко переговаривались шлюхи, ожидавшие вызова в номера. Всё напоминало о том, что здесь не что иное, как место свиданий с продажными женщинами и приют мимолётной любви.
Таня решительно придвинулась к Ренату и закинула свою ногу на его. Её нога оказалась между его ног, так сексуальнее. Теперь уже не оставалось никаких сомнений насчёт её намерений, и Ренат запечатлел на её губах долгий пламенный поцелуй. Она запрокинула голову и в объятиях молодого человека почувствовала, что тело её становится мягким, как воск. Тогда как он, наслаждаясь своей силой и величием, ощущал себя слившимся со всей природой, приобщал её к своей радости, к своему торжеству; она, более нежная и тонкая, более гибкая и податливая, уже считала себя вправе воспользоваться преимуществами слабого пола и, покорив Рената, готова была подчиниться его воле. Завладев им, она теперь видела в нём господина, героя, бога, сгорала от желания восхищаться им, повиноваться, отдаваться ему.
Но… господи, почему нигде не сказано, что делать с недогадливыми?!
Они долго разговаривали о самих себе, позабыв обо всём на свете… и только разговаривали. Ренат высказывал мысли, преимущественно неопределенные и возвышенные, от которых молодая женщина приходила в восторг. Таня вела речь о вещах приятных, практических и касавшихся только их. Потом, когда она сочла, что они достаточно долго просто так сидят в беседке, она поднялась с решительным видом, надела свою лихую ковбойскую шляпу и повела Рената на выход. Её не смутила зычная команда сутенера: «В люкс на первом этаже двоих!», и она проводила любопытным взглядом группу проституток, наперегонки побежавших в сторону сауны.
– Ты где оставила машину? – спросил Ренат, и этот вопрос поставил её в тупик.
Она опустила голову, и поля шляпы скрыли мину разочарования.
– Там, – она указала в сторону проспекта.
И они стали подниматься по лестнице. Когда поднялись, Ренат принялся высматривать тёмно-синий Пассат. Но Таня, остановившись напротив золотисто-бежевого Renault Megane Cabrio, нажала на кнопку брелка:
– Прошу!
Когда Ренат увидел Таню за рулём новенького спортивного кабриолета, у него сжалось сердце от печального предчувствия: он мучительно ясно, как это бывает только при галлюцинации, представил себе, что эта дорогая игрушка увозит Таню прочь от действительности, за пределы настоящего, в какой-то роскошный весёлый город, к пышным чертогам, на лоно наслаждений, куда он не вступит никогда. Эту машину Андрей купил недавно через рижских знакомых, на которых его вывел сам Ренат. Авто оформили на мать Андрея. Ренат гадал, для кого предназначается дорогая игрушка. Одновременно с кабриолетом Рено был куплен седан – Вольво, для Мариам, а старый Вольво, на котором она ездила, продан через тех же знакомых автодилеров. Ренату было известно, что Мариам противник непрактичных двухдверных машинок и предпочитает солидные седаны.
…Он с трудом заставил себя сесть в машину. Когда Таня спросила, куда ехать, он не смог ничего внятно ответить. Она была в недоумении. Что за подстава? Show must go on! Если не сауна, предлагай другие варианты! Но Ренат угрюмо молчал, и ей просто ничего не оставалось делать, как отвезти его домой.
Её манера езды отличалась повышенной агрессивностью. Она срывалась на зелёный свет первой, даже если до следующего светофора всего сотня метров. Громко ругалась, когда кто-то подрезал её Меган Кабрио, часто демонстрировала соседям по движению вытянутый средний палец и то и дело тормозила «в пол». Колёса визжали на раскаленном асфальте, но Таня не обращала на это никакого внимания.
Возле подъезда родительского дома, куда она его привезла, он спросил:
– Что у тебя с Андреем?
– Ничего.
– Совсем ничего?
– Я у него работаю – так же как и ты.
– Но… – он замялся.
– Я с ним больше не пересекаюсь в горизонтальном положении, только по работе. А последний секс был у нас 7 января, более трёх месяцев назад – если тебя ʹэто интересует.
Она рассчитывала, что он поймёт, как она изголодалась, и наконец прекратит её мытарства, но от точно названной даты он ещё больше смутился; он с отвращением представил как Таня занимается сексом с Андреем, и всё это почему-то происходит в Клеопатре.
