Попрощавшись с ней, он постоял у подъезда, подождал, пока она выедет со двора. Когда кабриолет скрылся из виду, смятение Рената улеглось, но осталась глухая тоска: он чувствовал, что пережитых в беседке часов нежности и забвения ему уже больше не испытать. Он перевозбудился от Таниных поцелуев, от её нежных прикосновений и чувствовал тяжесть в известных местах. Живой отклик на эту проблему можно было вернуть одним телефонным звонком, но Ренат предпочёл интернет. Придя домой, он уединился с ноутбуком и жадно набросился на известные сайты.
Ренат пробыл в Волгограде неделю. Он ежедневно встречался с Таней то в укромных уголках набережной, то в Центральном парке культуры и отдыха, то выезжали за город. Свидания эти были очень нежны, но всё же носили на себе печать известной сдержанности, которую налагал на них добродетельный и степенный характер Рената. Как человек, живущий по понятиям, он готов был соединить свою судьбу с судьбою любимой женщины, смотря по обстоятельствам – перед лицом закона или перед лицом одного лишь господа, но соглашался сделать это лишь открыто, не таясь от людей. Таня же не только не познакомила его со своей матерью, но даже не решалась показываться с ним в общественных местах, куда он её постоянно тянул – в кино, кафе, людные центральные улицы. Волгоград – это большая деревня, слухи распространяются молниеносно, а в той новой жизни, к которой Таня себя готовила, не должно быть места кривотолкам. Она отдавала должное благородному решению Рената, но, отчаявшись вступить с ним в брак, невозможный по многим причинам, и отказавшись вместе с тем кинуть вызов общественным приличиям, она лелеяла мысль о тайной связи, которая, не бросаясь в глаза, с течением времени приобрела бы уважение окружающих, если за это время ей не удастся выйти за Андрея или за равноценного мужчину. Она хоть и подустала от трепетного бормотания Рената, но всё же надеялась, что в один прекрасный день ей удастся преодолеть щепетильность своего слишком почтительного возлюбленного, и, не желая дольше откладывать необходимых признаний, она привезла его на южную оконечность Зелёного острова. Оставив машину на обочине, они прошли к маяку. Их глазам предстали бескрайние волжские просторы.
Место под названием «Зелёный остров», на котором находилась дача Кондауровых, представляло собой на самом деле полуостров на левом берегу Волги, с одной стороны был идущий от шлюзов судоходный канал, с другой – основное русло Волги, выше по течению находилась плотина, Волжская ГЭС.
Они обогнули маяк, усеянный осколками разбитых бутылок (сюда в день свадьбы приезжают молодожёны и разбивают на счастье бутылку шампанского), и встали на краю склона. Внизу под ними, разбиваясь о бетон, плескались волны.
Ренат увидел особенное предзнаменование в том, что Таня привезла его именно сюда, в то место, куда совершают паломничество тысячи молодожёнов. Словно в подтверждение его мыслей, подъехала кавалькада украшенными лентами машин, из которых высыпали празднично одетые люди, чевствуя жениха и невесту, они пили шампанское, а недопитые бутылки разбивали о стену маяка.
Между тем Таня выбрала это место лишь потому, что по результатам переговоров рассчитывала отправиться с Ренатом на её дачу, которая здесь недалеко находится. Когда шумная свадебная кавалькада уехала, Таня взглянула на Рената с неподдельной нежностью, взяла его за руку и заговорила, тщательно выбирая каждое слово.
– … я слишком уважаю тебя, чтобы что-то от тебя скрывать. У нас равноправные отношения, в отличие от тех, что… ладно, по порядку. Я не могу упрекнуть себя в подлом или корыстном поступке. Я была молода, слаба и легковерна… Не упускай из виду тяжелых обстоятельств, в которых я находилась. Ты знаешь, я рано потеряла отца, мне было 12 лет. А у меня еще младший брат, пришлось брать над ним шефство. Я рано повзрослела, стала самостоятельной, мать мне не указ… В 16 лет я рассталась с невинн…
Всё больше волнуясь, она рассказала, что выросла чувствительной девушкой: природа наградила её нежным, любвеобильным сердцем, и, хотя природа не отказала в здравом смысле, в ту пору чувство брало верх над рассудком. Увы, оно и сейчас оказалось бы сильнее, если бы они оба – чувство и рассудок – не советовали бы Тане отдаться Ренату безраздельно и навсегда!
