И тут я осознал, какая пропасть меня с ними разделяет! Когда на сцену вышла вся делегация, их сила ощутимо придавила всех присутствующих. Люди в зале замерев замолчали. Демоны рядом со мной напряглись, инстинктивно стараясь стать незаметнее.
— Мы перед лицом вассалов наших и гостей наших в очередной раз подтверждаем союз наш! — Громко, так, что слышно было во всех закутках зала, заявил мощный мужик с бородой, который стоял перед всеми остальными на сцене, словно возглавляя эту делегацию. И да, мужик, естественно, был демоном.
Давление демонов внезапно перестало ощущаться так гнетуще, и зал оживился. Люди начали что-то выкрикивать, аплодировать, кричать. Через минуту уже весь зал ликовал! Частичка общего облегчения и радости передалась и мне.
Демоны стали уходить со сцены обратно за кулисы, но часть из них, (похоже это те, кто помоложе) спустились в зал, где сконденсировали вокруг себя плотные группки людей.
— А теперь предадимся шаббату! — заявил тот же бородатый демон, который внезапно оказался за дирижёрским пюпитром на сцене. Он взмахнул рукой, и оркестр, который уже находился на местах, начал играть какую-то бодрую какофонию.
Шаббат? Серьёзно? Хотя встроенный переводчик подсказывал, что это стоит понимать как «безделие».
Обстановка на сцене начала меняться. Странная конструкция позади музыкантов оказалась большим экраном, на котором появилась танцующая анимешная девочка с голубыми хвостиками до земли. Ракурс так себе, но я определённо это уже где-то видел…
Стоп! Так это же Лемонема! Ну… то есть… Да. Она!
Младшая из рода Летающих Женщин, не только выступала по всему миру под псевдонимом, но ещё и упорно притворялась продвинутым электронным голосовым синтезатором. Сама Хиноэнма во время концертов пряталась где-то на сцене, а пела якобы девочка на экране, ну или голограмма. В чём смысл этого действа я не понимаю, но скажем прямо — я вообще ещё мало чего в этой жизни понимаю.
В этот раз на сцену внезапно вышла сама певица. Настоящая. Я узнал её по фотографиям из архива ниндзя. Она не обладала анимешными пропорциями, хотя была очень близка к ним. Но в любом случае она весьма хороша собой!
В какофонии выкристаллизовалась мелодия, которая замедлилась, и певица запела на истинном языке своим пронзительным голосом.
И это было… потрясающе! Без всех этих дурацких синтезаторных эффектов её высокий голос был… Он словно заставлял петь в резонанс саму душу! Или искру, как говорят некоторые.
Слева донёсся тихий всхлип. Я покосился, стараясь не выдавать своего интереса. Молодая демоница в белом платье плакала, и слёзы ручьями лились по её щекам. Сила искусства, блин!
Хиноэнма исполнила больше десятка песен, я не считал. Несколько последних — на английском, для людей. Публика была в восторге, многие, особенно девушки, танцевали. Люди внизу перемешались и их группы уже не имели таких чётких границ как раньше.
Но всё хорошее имеет склонность заканчиваться. Зазвучала ритмичная электронная музыка, а музыканты начали постепенно уходить со сцены.
Люди внизу решили, что это такой медляк и образовались танцующие парочки.
— Это была я на твоём пути, но ты не смог увидеть меня… — запела Хиноэнма пронзительным и проникновенным голосом.
На втором куплете танцующие парочки стали останавливаться, однако по-прежнему крепко держась друг за друга.
— Конец пути близок, мы преодолели дистанцию, но не вместе…[1]
Каким-то образом чувствовалось, что этой песней девушка, стоящая на сцене, пыталась выразить что-то глубоко личное, какую-то свою боль. И это было… прекрасно, но одновременно очень тяжело. Люди внизу совершенно забыли о танцах и просто стояли обнявшись.
— Я буря! И я диковинка! — пела Хиноэнма свою печальную песню.
Казалось, все в зале замерли, стараясь не издавать ни единого звука. Даже дышать перестали. И только слева вновь донёсся тихий всхлип.
— Я не знаю, что ещё мне хотеть, — закончила песню в тишине она. — У меня было только одно желание…
Моя соседка в белом платье не выдержала и зарыдала.
Певица ушла в мёртвой тишине, а на сцену вышел смутно знакомый человек. Это кто-то из телевизора, но не помню кто именно. Кстати, разглядывая всех в зале, я ещё раз убедился, что многие медийные персоны, знакомые мне по зомбоящику — слуги ну или же фигуры. А вот среди демонов знакомых лиц практически не было. Отсюда вывод — приличный демон сам светиться не должен!
— Итак, все мы затаили дыхание в предчувствии события, которое вы наверняка ждали целый год! Я бесконечно рад, что в этот раз именно я имею честь…
Меня потеребили за куртку. Я обернулся. Судя по всему, только я смотрел сейчас на сцену, остальные уже ожидали чего-то.
— Пора! — сказал нам всем незнакомый слабый демон, и пошёл к выходу, явно ожидая, что мы отправимся за ним. Пришли мы, по-видимому, за сцену, где нас выстроили в длинный ряд. Первые по очереди стали исчезать по одному в тёмном проходе. Как патроны в магазине, пришла мне в голову аналогия. Через некоторое время дело дошло и до меня.
Передо мной открылась дверь и меня выпихнули на свет божий.
