Никки зол. Она видит это, слышит, чувствует всей кожей. Он и слова ей не говорит, общается, как и прежде, дает послушать новые песни; отношения с Литой и отношения с алкоголем тянут его на дно, а заигрывания с сатанизмом — во тьму. Джо сидит с ногами на диванчике «Рэйнбоу», пока посетители не заполонили бар, и смотрит, как Никки пьет виски, разглядывает небрежно выдранные из блокнота листы с текстами, и ей хочется спросить: какого хрена ты делаешь, Сикс?
Она и спрашивает.
Он вскидывает брови:
— А ты?
Джо знает, о чем говорит Никки. О Раззле. Пожимает плечами.
— А что не так?
— Раззл, — Сикс глядит на неё из-под черных прядей. Чешет щеку, чуть заросшую темной щетиной; серые глаза темнеют, как перед грозой. — Зачем он тебе?
— Никки, я не спрашиваю, зачем тебе Лита, это и так очевидно. Почему я не могу с кем-то встречаться?
— Так вы встречаетесь или трахаетесь? — Никки прожигает её взглядом до самых костей, Джо осыпалась бы пеплом на пол, если бы он мог сжечь её дотла. — Джо…
Он не зовет её «моя Джо», как звал раньше, и от этого больно, и от этого не излечит Раззл, не излечит никто, даже время. Ей кажется, что Никки втыкает нож ей в сердце и садистски проворачивает там несколько раз. Джо знает, что он ревнует, и это доставляло бы ей удовольствие, но почему-то не доставляет.
— И то, и другое, Никки, — если Сикс жесток с ней, она тоже может.
Сикс рычит сквозь зубы. Подрывается, отчего все его записи веером разлетаются по столу, вцепляется в запястье Джо и тащит за собой, к подсобкам с алкоголем. Джо вырывается, но Никки всегда был сильнее; он толкает её внутрь и прижимает к стене.
— Скажи, что не скучаешь, Джо, — хрипит он. — Скажи, потому что я скучаю, — Джо толкает его в грудь, но Никки плевать, он целует её, вжимает в стенку, ладонью зарывается в её волосы, оттягивает пряди, почти причиняя боль. — Скажи, мать твою, скажи…
Джо ахает ему в губы, Никки пьяно смеется, запуская ей в рот язык, сжимает её волосы в кулаке, но ей впервые кажется, что это всё неправильно, потому что у него — Лита, у неё — Раззл, и они вообще-то друзья. Тело с ней не согласно — всё внутри ноет, требуя Никки Сикса прямо здесь и сейчас, в этой чертовой подсобке, так, как он умеет и как не может Раззл, потому что они разные. Сикс толкается в неё бедрами, целует так, будто этого чертового почти года с Литой Форд для него и не было, прислоняется лбом к её плечу.
— Никки… — Джо приходит в себя, отстраняет его. В голове у неё сраный туман, тело кричит, что Никки Сикс нужен, нужен, нужен; она не подчиняется. — Не надо.
Он поднимает голову.
— Лита знает, что я сплю с другими.
Джо чувствует, как что-то внутри разбивается, желание превращается в боль, в осколки, впивающиеся в сердце. Она качает головой.
— Я — не другая, Сикс. Я — твой друг. Или уже нет?
Никки выглядит так, будто на него ведро холодной воды вылили. Джо выглядит не лучше. Она чувствует, что между ними что-то идет трещиной, но разве она могла поступить иначе?
Он кивает.
— Джо, ты… — прикрывает глаза, его ярость, бурлящая в на четверть итальянской крови, уходит. — Ты — моя Джо, мой друг. Я просто скучаю.
Ей хочется спросить, по ней или по ней в его постели? Джо просто обнимает Никки и утыкается лицом в его плечо. Что-то неправильно, настолько неправильно, что хочется выть, бить бутылки, разбивать руки в кровь. Никки обнимает её в ответ.
— Я всегда буду рядом, Никки. Но не всегда так, как ты хочешь.
Раззл — совсем другой, абсолютно. Не швыряет её об стены, как очередную гитару, не трахает до визга, до пламени под зажмуренными веками, не льет ей на губы виски, чтобы сцеловывать капли, не делится с ней таблетками, толкая их языком в рот. Раззл провожает её домой и остается в её комнате, закуривает марихуану в постели, а его цилиндр на полу кажется почти родным.
Не таким родным, как кожаные штаны Никки там же, но всё же.
Раззл не похож на Никки, и это к лучшему.
========== Декабрь 1983 ==========
Комментарий к Декабрь 1983
Aesthetic:
https://sun9-24.userapi.com/c857016/v857016010/12c1d9/GH5kGZj6JmU.jpg
Никки припирается в Рождество.
Не то чтобы Джо любила этот праздник — в детстве, может, и любила, пока мать ещё была жива, а отцу бутылка не была дороже целого мира. Каждый раз, когда она видела счастливые семьи, выбирающие украшения на искусственную елку или развешивающие гирлянды на окна, у неё в груди кололо от тоски по семье и по родителям, которых рядом с ней никогда больше не будет. И поэтому Рождество Джо планировала отпраздновать в своей комнатке в одиночестве.
С Раззлом она рассталась ещё весной — он должен был возвращаться в Англию, чтобы работать над дальнейшей карьерой Hanoi Rocks. Их большой тур по Америке намечался аж на осень 1984-го, но Раззл возлагал на него большие надежды. Джо было жаль, что у них так ничего и не получилось, но забыть Никки она не могла. Даже если он был счастлив с Литой, а её по-прежнему звал другом.
И другого дня, как Рождество, выбрать он не мог.
