— Догадался. Хотя этот жирный придурок всё равно никогда бы меня не догнал.
У него из-за пазухи торчит упаковка дешевых хот-догов для разогрева в микроволновке и бутылка пива. Джо помнит, что из-за него её выгнали с предыдущего жилья, но винить его не может: она сама решила привести его к себе, зная, что хозяин дома это запрещает, а значит, вынуждена была столкнуться нос к носу с последствиями.
Она знает, что звать Никки к себе снова — плохая идея. Знает, чем всё может закончиться. Но что-то в нем заставляет Джо улыбнуться и его самоуверенности, и его отчаянным попыткам выстоять, разгуливая по тонкой грани банального выживания и криминала. Улыбнуться, а затем вздохнуть и спросить, не хочет ли он разделить с ней честно купленные ею гамбургеры.
Никки широко улыбается в ответ, и эта улыбка делает его совсем юным; Джо думает, что Никки, на самом деле, не намного-то старше неё самой. Может быть, ему лет двадцать, но вряд ли больше.
— А пошли, — он пожимает плечами. — У меня хот-доги есть. И пиво. Его я не тырил, а купил. Зуб даю.
Они сидят на полу в её маленькой полуподвальной комнате, жуют хот-доги и бургеры, распивают бутылку Lowenbrau на двоих, и у Джо сладко ноет в низу живота от одного взгляда на Никки — это очень, очень хреновый признак, она знает, но сделать ничего не может. Или не хочет. Хотя только влюбиться ей сейчас и не хватало.
Никки рассказывает, что только-только начал более-менее стабильно выступать со своей группой London, но гонорары им, конечно же, никто не платит — он ночует в подвале у своего гитариста или где придется, иногда даже в барах на диванчиках, если не гонят. Джо не спрашивает, почему он ушел из дома; Никки не спрашивает про её семью, и это нормально. Джо смотрит, как Никки прикладывается к пиву, как двигается его горло, когда он глотает, и отводит глаза.
У неё в животе огнём полыхает от его близости. Она чувствует себя полной дурой, и почему-то уверена, что Никки думает так же. Но, может быть, ничего он и вовсе не думает.
— Не боишься, что я тебя ограблю? — спрашивает Никки, протягивая ей последний хот-дог.
Джо передергивает плечами: самый дурацкий вопрос на свете.
— Будто у меня есть, что воровать. Трусы, что ли?
Он хмыкает, взглядывает на неё искоса.
— А нахрена они вообще нужны? — а затем тянется и целует её. Губы у Никки сухие, обветренные и теплые, языком он скользит Джо в рот, и она не сопротивляется, запускает ладонь в его волосы, притягивая его ближе. Он стонет в поцелуй, ладонью лезет под её юбку. — Вот и зачем тебе эти трусы? — смеется он. — Они бесполезны.
Джо смотрит в его расширившиеся зрачки и почти готова согласиться с ним. Её тянет к Никки с невероятно-блять-сокрушительной силой, и ей кажется, что она, зажмурившись, шагает в бездну в надежде, что полетит вниз не одна.
Может быть, это — самая паршивая идея на свете, но Джо не хочет думать об этом, когда усаживается к нему на колени и тянется к ремню на его джинсах. Пошло оно всё. Никки удовлетворенно урчит, целуя её в шею, и это кажется правильным.
Когда Сикс выуживает сигареты, Джо бьет его рукам.
— А вот за табачную вонь меня отсюда точно попрут, — поясняет она в ответ на его вскинутую бровь. — Я пока эту комнатку нашла, тоже несколько раз в баре ночевала.
— Окей, — Никки поднимает руки, сдаваясь. — Таблетку будешь? Она не воняет.
Хозяин дома против табака, но не против гостей, алкоголя и наркотиков, и Джо делит с Никки порцию амфетамина на двоих, а потом ловит трипы, пока чертов Сикс замирает внизу, между её ног, и поднимает на неё взгляд. Его серые глаза почему-то кажутся ярко-зелёными, и Джо понятия не имеет, это освещение делает их такими, или её уже накрыло. Наркотики и Никки — кажется, сам почти как наркотик — превращают её нервы в оголенные провода, и она вскрикивает, цепляясь пальцами за старые простыни, за волосы Никки, за всё, что попадется ей под руку.
Может быть, Никки просто не умеет благодарить женщин иначе, чем тащить их в постель.
Может быть, Джо не стоило приглашать его к себе.
Ей плевать.
— А ты классная, — Никки вытягивается рядом, кусает её плечо. — Мы послезавтра играем в Трубадуре. Будет несколько групп, мы первые. Придешь?
Джо бы хотелось прийти, но ей предстоит пятничная смена в баре, всегда самая сложная, ведь пустые стаканы будут появляться чаще, чем она будет успевать их мыть. Она качает головой.
— Работаю, — и в груди подозрительно ёкает, потому что ей кажется, она должна была сказать «да». Но Никки не обижается. Носом поддевает мочку её уха и хмыкает:
— Значит, через неделю, в Старвуде. Мы каждую пятницу хоть где-то да выступаем.
Джо знает, что делает глупость, но она соглашается. И, когда Никки засыпает в её постели, почему-то ей не кажется, что она его больше никогда не увидит.
========== Февраль — август 1982 ==========
Комментарий к Февраль — август 1982
Aesthetic:
https://sun9-25.userapi.com/r8IlixMAD9UHDeW5t4USFI7pvKCiI8UMT3yDhQ/LCkINkqQrxM.jpg
