Никки часто задерживается в баре до закрытия, болтает с Джо и кормит её хот-догами из круглосуточного супермаркета неподалеку — ну да, ворованные, но ей об этом знать не нужно, — а потом провожает домой. Иногда остается на ночь, и они трахаются, а утром Никки, выползая на общую кухню, ловит на себе заинтересованные взгляды её соседок. Да и пусть пялятся. Некоторые из них даже ничего, но у него тоже есть совесть, хоть и совсем чуть-чуть. Срать в своем гнезде он не будет.
Никки возвращается на сцену, вместе с Миком собирает инструменты. Томми свою «кухню» уже давно собрал, а у Винса и вовсе кроме микрофона да смазливой рожи нет ничего. Марс бросает на Никки взгляд искоса, и тот не выдерживает:
— Ну?!
— Без вокалиста нас оставишь, — хмыкает Марс.
Никки кривится: нехрен драматизировать. Подумаешь, вмазал разок, не сахарный, не развалится.
— Винсу стоит бы знать своё место.
Мик только головой качает:
— Мы в группе все равны, мелочь, и не прикрывай этим свою ревность.
Ревность? Ага, сейчас. Ревновать Джо — да с хуя ли? К Винсу? Ну да, у неё была пара каких-то мужиков за последние два года, и один из них с лестницы летел, ну так нехрен было к ней яйца катить, если она того не хотела. Никки Джо хорошо знает, и он помнит, что лицо у неё в тот момент, когда придурок не желал из её квартиры сваливать, было пренесчастное, ну он и помог ей немного. А ревность тут при чем?
Ревнуют своих баб, а не подруг. Джо — что-то большее, чем просто баба, она, пожалуй, получше всех этих тёлок, вьющихся вокруг, будет. И поэтому они общаются.
— Мы с Джо — друзья, — коротко бросает Никки. Объяснять что-то по десятому кругу он ненавидит. — Я знаю Винса, ему лишь бы хер куда присунуть, а с Джо так нельзя. Она — своя девчонка.
И разве это, блять, не так?
— Угу, — Мик не спорит, молча собирает свои шнуры и педалборды и сваливает обратно в бэкстейдж.
Какая-то девчонка садится на край сцены, усиленно флиртует с Никки; вырез её майки не скрывает немаленьких сисек, и Никки, может, снял бы её на вечер и даже на ночь, но сегодня он планирует провести время с Джо — и потому, что он сам так хочет, и потому, что от вчерашней девки, которую снял после выступления, с утра еле отделался, ну к черту. Она с какого-то хрена решила, что они теперь вместе, пришлось вернуть её с небес на землю. Пенделем из его однокомнатных апартаментов прочь.
Черт с этим. У него в паху всё ещё болезненно пульсирует после того, как Джо прижималась к нему, и с этим надо что-то делать. Прямо, блять, сейчас. Так можно и импотентом остаться.
Он склоняется к девчонке — обзор на сиськи становится ещё лучше — и ухмыляется:
— Пошли, — и ведёт её в туалет.
В «Старвуде» сортир засран по самое не хочу, но для быстрого отсоса и так сойдет, а больше этой девице не перепадет. И даже похрен, если тут окажутся случайные свидетели, кого здесь вообще чем-то можно удивить? Никки закрывает глаза, нажимает девчонке на затылок — не сильно, однако ощутимо, и та отлично понимает намёк. Под зажмуренными веками пляшут цветные пятна, откуда-то всплывает образ Джо, смутно-расплывчатый, но узнаваемый. Никки стонет, откидывает голову назад, прикладываясь затылком о стенку, и кончает девице в рот.
Моргает, приходя в себя, и вовсе не собирается оказывать девчонке ответную любезность. Затягивает шнуровку кожаных штанов — хорошо, что успел хотя бы чертовы сапоги на каблучищах стащить и сменить на кеды, как бабы вообще в этом говне ходят по столько часов?! У него сейчас нахрен отвалятся ноги! — и просто уходит.
Эти девчонки только и годятся для быстрого минета в сортире, больше от них толку нет, большинство из них даже не красотки. Никки не хочет думать, почему, кончая, он видит перед собой Джо: с ней он спит чаще всего, но ещё чаще — просто тусует с ней, потому что с Джо круто. С Джо легко, из всех девчонок с ней легче всех, она — своя. Остальные — просто тёлки. Их лица сливаются в общий калейдоскоп и забываются очень быстро.
Никки находит Джо в курилке для персонала и музыкантов, печать на запястье, предназначенная для гостей группы — еще бы их много было, этих гостей — позволяет ей здесь находится. Она затягивается сигаретой, выдыхает дым в ночной воздух. Обычно она курит, если её что-то расстраивает. И какого хрена случилось?
— Эй, — Никки привычно обнимает её со спины. От её волос пахнет табаком и шампунем. — Всё о’кей?
Джо напрягается на мгновение, но потом привычно откидывается головой ему на плечо и вздыхает.
— Вполне.
Джо рядом с ним — невысокая и хрупкая, и Никки опять думает: ещё не хватало, чтобы Винс к ней примерял свой хер, обойдется.
— И как тебе концерт? — если не хочет говорить, что не так, всё равно не скажет. Никки переводит разговор на более удобную тему.
— Я же уже сказала, вы станете знаменитыми, — она швыряет окурок на землю, улыбается, утыкаясь носом Никки в шею. От её теплого дыхания у него по спине, от шеи до копчика, волной проходит электричество. Джо, детка, да какого же хуя? Он про себя снова считает до десяти. — Два вечера в «Старвуде» — только начало.
