Никки смеется. Джо верила и верит в них больше, чем кто-либо ещё, больше, чем любая из их тёлок, потому что через всё дерьмо с Никки прошла за последние два года. Никогда не осуждала и не пыталась капать на мозги, поучать и что-то внушать. О своей прежней жизни Джо говорит мало, но сладкой она точно не была — от хорошей жизни люди не сбегают из дома, это Никки по себе знает. В этом они похожи — оба гребаные бродяги, вынужденные зубами выгрызать себе место под солнцем, а значит, в какой-то степени им суждено было стать друзьями, хотя Никки в судьбу не верит. И это делает её «своей девчонкой», которая сечёт, что к чему.
И, да, Джо о нём знает если не всё, то многое — и о каждой его работе, и о воровстве продуктов из маркетов, и о матери с отцом, которых у него как бы и не было. Джо пускает его в свою жизнь, а если Никки может отплатить ей только помощью с работой в «Рейнбоу» да хорошим сексом — что ж тут такого? Каждый платит за заботу, как умеет.
— Если станем знаменитыми, я тебе бар куплю.
Такое себе обещание, но Никки верит, что они станут знаменитыми, это у них на роду написано, никуда не денутся.
— Ты бредишь, — Джо пихает его в бок локтем. — Какой ещё к черту бар?
— Обычный. Обзовешь как хочешь. Не вечно же тебе пиво по столикам таскать.
— Это просто работа, Сикс. Не лучше и не хуже других. За неё дают деньги, и я могу оплачивать аренду.
Не поспоришь. Но Никки точно знает: Джо заслуживает чего-то хорошего, ведь она — его подруга, как вообще может быть иначе? Дерьмо, через которое они проходили вместе, должно вообще заранее заказать ей пропуск в Рай, но в Бога они оба не верят. Верить в того, кто смотрит, как страдают его дети, и ничего не делает, слишком сложно. А, значит, Рай нужно создавать на земле и самим, исполняя свои мечты. А Джо, напившись с ним однажды, призналась, что хотела бы владеть собственным баром и ни от кого не зависеть.
Значит, будет владеть. Даже если о своем пьяном признании она уже не помнит.
— Эй, — в курилку высовывается Томми. Сигарета прилипла у него под нижней губой. — Закурить тут можно, или мне отвалить?
— Отвали.
— Закуривай.
Никки и Джо отвечают вместе; Томми переводит взгляд с одного на другую и обратно, гогочет и всё же вываливается на улицу.
— Давай, по сигарете и в «Рейнбоу», — он щелкает зажигалкой, прикрывая пламя ладонью. — А то Джессика меня и так с потрохами готова сожрать из-за баб, что в гримерку ломятся. Свалил всё на тебя, — дергает он плечом.
Никки закатывает глаза.
— Боишься своего Бульвинкля? — прозвище, данное Винсом при первой же встрече с девкой Томми, приклеилось намертво.
— Да пошёл ты!
Может, Никки бы и пошел, да после Томми только, младших вперед.
— Джо видела, как ты уходил с той бабой, — как бы невзначай бросает Марс, когда они возвращаются на бэкстейдж, чтобы забрать вещи и отвалить в сторону «Рейнбоу».
Вскинув бровь, Никки застегивает чехол с басухой внутри. Видела — и видела, подумаешь, ничего нового. И раньше видела.
— И что с того? Джо всё понимает.
К чему это всё вообще? Он вправе трахаться, с кем захочет.
Мик хмыкает и ничего больше не говорит, и на мгновение Никки смутно кажется, будто он что-то упускает, а остальные — нет, но этого быть не может. Они не знают Джо так, как он. И знать не могут.
========== Июнь 1984 ==========
Комментарий к Июнь 1984
Aesthetic:
https://sun9-39.userapi.com/9d9aHNwF_7pn4mWcPPb4tvx0x6aX1CMYfIiQjQ/oTfHXVcLj6M.jpg
Джо искренне восхищается Шерон Осборн, и её забавляют рассказы Никки о запрете алкоголя, женщин и наркотиков в туре. Mötley Crüe называют вторую часть своих американских гастролей с Оззи «Безрадостным туром» и страдают без женщин и допинга. Джо накручивает на руку телефонный шнур, протянув аппарат к себе в комнату, а жалобы Никки с каждым днем становятся всё тоскливее.
Из Джексона, Миссисипи, он звонит ей раньше обычного — кажется, они только что должны были уйти со сцены — и почти умоляет, хрипит в трубку:
— Джо, скажи мне что-нибудь грязное. Пожалуйста…
Она теряется от неожиданной просьбы, оглядывается на соседку со второго этажа дома. Кэтрин вскидывает брови, одними губами произносит:
— Твой звонит?
Джо давно перестала убеждать всех, что с Никки она не встречается: большинство только закатывает глаза на её слова, потому что они слышат, как Сикс трахает её, слышат, как она стонет под ним до охрипа, срывая голос, а рано утром встречают Никки на кухне. Он заваливается туда в одних кожаных штанах и курит в форточку, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Ему не нравится водить её к себе в квартиру — как дома он себя там не чувствует.
Поэтому Джо просто неопределенно дергает плечом и забирает телефон с собой.
Устроившись на полу спальни, она зажимает трубку плечом.
— Никки…
— Черт, Джо… — он стонет. — Я сейчас сдохну просто, это невыносимо, скорее бы обратно в Лос-Анджелес. Я руку стер, пока дрочил, и, черт, я вспоминал тебя, клянусь своей бас-гитарой… Джо, просто поговори со мной.
У него такой умоляющий голос, что Джо не может ему отказать. Она улыбается в трубку, и Никки выдыхает:
