— Выкуси, всё потом, — шипит Сикс; он похож на рассерженного кота, и Винни приходится подчиниться. Он шлет Джо воздушный поцелуй, одновременно показывая Никки средний палец, но Джо не успевает ответить Винсу, потому что дверь гримерки с грохотом захлопывается, и Сикс прижимает Джо спиной к железной холодной поверхности. — Иди сюда…
Его руки, его горячие, потрескавшиеся и искусанные губы просто везде. Джо стонет, когда Никки целует её в шею, подхватывает под бедра, заставляя обнять его ногами, задирает её джинсовую юбку до талии. Она чувствует, как его член упирается в плохо тянущуюся кожу его штанов, ладонями ведёт по его животу, оставляя под пальцами фантомные ожоги, добираясь до кожаных завязок. Никки гортанно стонет в её ключицу, вместе с Джо пятится куда-то к дивану, натыкается на что-то и матерится.
— Ах ты ж блять… — шипит он. — Джо, моя Джо… — целует её шею, зубами прихватывает за ухо, языком влажно ведет по плечу. — Наконец-то…
Джо путается пальцами в его дурацких завязках на штанах, он смеется, нетерпеливо и хрипло, помогает ей. Добраться до дивана стоит огромных трудов; Никки заваливается на него вместе с Джо в охапке. На обтрепанной кожаной поверхности они возятся, как подростки, сталкиваясь руками, губами, языками, справляясь с мешающей одеждой, пока, наконец, Джо не ощущает Никки в себе и не вскрикивает в поцелуй. Никки опять смеется, срывается в громкий, почти звериный стон.
Кто-то барабанит в дверь.
— Давай кончай уже, Сикс! — орет Винс, ну кто бы ещё-то, в самом деле; Джо хихикает Никки в шею, хихиканье снова перетекает в негромкий вскрик, когда Сикс особенно сильно толкается бедрами. — Нам на сцену через пять минут!
— Подождешь… Малибу… Барби! — Никки запрокидывает голову, слова даются ему с трудом, Джо слышит его как сквозь вату и грохот крови в ушах, Джо слишком хорошо, она прогибается в спине, ногтями ведет Никки по плечам, по торсу, оставляя алые следы.
Сикса не хватает надолго, совсем не хватает, но и Джо слишком скучала. Ей кажется, что её стон был отлично слышен не только Винсу, но и всем, кто тусил поблизости. Юбка впивается в талию, но наплевать, к черту бы это всё… Да, она не кончила, но всё ещё впереди. Джо утыкается носом в шею Никки, он вплетается пальцами в её волосы.
— Я только начал, Джо, — предупреждает он, когда к нему возвращается голос. — И тебе не отвертеться.
— Я и не собираюсь.
Из гримерки их встречают улюлюканьем и гоготом — в основном, роуди и Томми. Мик вздергивает бровь, глядя на расхристанного Никки, ухмыляющегося и довольного; на Джо, которая хоть себя и не видит, но, кажется, выглядит не лучше. Винс закатывает глаза и протягивает к ней руки:
— Ну, обними несчастного Винни, милая, я хоть как-то восполню эту сраную несправедливость!
Джо смеется, обнимает его — она скучала по Нилу, очень скучала, хоть он всё ещё остается придурком и мудаком и вряд ли когда-нибудь перестанет им быть. Никки фыркает:
— Что вам мешало первыми додуматься выпросить у Шерон проходки для своих девчонок?
— Ах ты мудак! –Томми, кажется, не может определиться, хочется ему заржать или врезать Сиксу по лицу, и в итоге он всё же гогочет. — Тебе было мало того, что мы слушали, как ты ебался? — Джо краснеет на эти слова, но она знает, что Ти-Бон прав. Они даже не старались быть тихими.
— Никто не заставлял, — пожимает Никки плечами, затягивает покрепче шнуровку на штанах. — Ладно, пошли, на сцену пора.
— Посмотрите, кто заторопился, — Винс хлопнул его по спине. — Не ты ли пару минут назад орал, чтобы я подождал? Кстати, пара минут вместе с прелюдией — это… — он разводит руками, а Сикс тычет ему средний палец в нос.
— Не надо наглеть, Винни, — бросает он. Оглядывается на Джо через плечо и подмигивает ей, и она думает, что ей мало, мало, мало Никки Сикса, ей хочется запрыгнуть на него, вцепиться в него и утащить прочь, чтобы он был только с ней, и, может быть, она могла бы себе позволить подумать…
Подумать, что он — её. Иллюзия, но ей нравится эта мысль. Джо просто позволяет этой мысли быть. Сегодня.
Пока она наблюдает за Mötley Crüe на сцене — как всегда, необузданные и дикие, их энергетика сжигает зал дотла, остается ли что-нибудь Оззи? — к ней подходит Шерон Осборн, гроза собственного мужа и всех музыкантов, что попадали к ней в цепкие руки. Шерон не дает спуску никому, и, возможно, это к лучшему.
— Та самая Джо? — Осборн склоняет голову набок и улыбается. — Я думала, ты выглядишь иначе.
Джо пожимает плечами. Она и сама знает, что не похожа на женщин, которые увиваются вокруг Mötley Crüe, — в ней нет калифорнийского лоска, нет белокурых волос и загара, приобретенного многочасовым лежанием на пляже. Ей и на пляж-то сходить некогда последние несколько лет, потому что она каждый день — вон там, за стойкой, наливает пиво всем, кто готов за это платить.
— Неудачного ты себе выбрала парня, — Шерон не собирается врать, она правду-матку режет прямо в лицо. Джо с трудом сохраняет спокойное выражение лица, хотя слова Осборн по нервам ей проходятся наждачкой. — Никки — хороший музыкант, но он себя топит.
