Она кивает. Никки обдает горячим дыханием её шею, текучим движением скользит вниз, широко проводит языком по её животу, всё ещё чуть липкому от виски, и у Джо всё внутри сводит от желания, она запускает ладонь в его жесткие черные волосы и всхлипывает. Скулит, когда он кладет ладони на её тазобедренные кости, чтобы удержать её ноги и смотрит снизу вверх, задорно и жарко. Джо выгибается, протяжно вскрикивает, дербаня горло, пальцами впивается во влажную простыню и в пряди волос Никки.
К десяти утра Никки и Джо вываливаются на улицу, хохочут, добираясь до ближайшего супермаркета — Никки кое-как влез в джинсы и косуху на голое тело, Джо кутается в его шмотки, потому что даже для неё надеть мини-юбку в десять часов просто слишком. В супермаркете сонные продавцы раскладывают товар, а Сикс удерживает её за талию, целует в шею, будто оставленных им же засосов недостаточно — их даже волосами не прикрыть.
— Пиццу или вон ту итальянскую херь? — он тычет пальцем в холодильник с полуфабрикатами.
— Это лазанья, дурень, — смеется Джо. — А не херь.
— Итальянская херь, — он хватает коробку, вертит её со всех сторон. — На картинке выглядит так, будто туда блеванули.
— Дурак, — Джо отнимает у него коробку, ставит на место. — Если хочешь пиццу, так бы и сказал.
— Я тебя хочу, — мурлычет он ей в ухо, губами ведёт по ушной раковине, и Джо чувствует, что краской заливается от самого лба до шеи. Ей кажется, что все работники супермаркета таращатся на них. — Но и пиццу тоже. И, знаешь, те дурацкие мультики в ящике, которые сейчас идут, — он смеется. — Про Рокки и Бульвинкля.
Джо вспоминает, как одну из бывших девчонок Томми, с которой он еще пару лет назад расстался, Винс прозвал Бульвинклем за схожесть с лосем из мультика, и хихикает. Но в груди у неё разливается дурацкое тепло, потому что Никки здесь, он рядом, и ей хочется утонуть в этой иллюзии, будто они в м е с т е, хотя это не так. Они не вместе, они просто друзья, но позвольте ей хотя бы один день думать иначе.
Джо знает, что она идиотка.
— Морепродукты? — она берет коробку пиццы.
Никки морщит нос.
— Пепперони. Когда я смотрю на креветки, меня мутит от мысли, что это когда-то ползало и пучило глазюки. Прямо как наш Винс.
Джо хохочет, но всё же прихватывает пиццу с пепперони. Две коробки сразу. На кассе Никки копается по карманам куртки в поисках налички, вываливает кучу смятых десяток и сотенных. У кассира лезут на лоб глаза, потому что Сикс не выглядит как тот, у кого может быть куча наличности. Если по-честному, он выглядит как нищий маргинал.
— И две пачки Лаки Страйк, — Никки кивает в сторону стенда с сигаретами. Кассир швыряет их на ленту. — Угу.
Джо подворачивает джинсы ещё сильнее, потому что пяткой наступает на них; Никки ржет и за руку тянет её к себе, целует так, что у неё колени подгибаются, а какая-то женщина, ведущая свою дочь в школу, вслух ужасается распущенной молодежи. Сикс нагло фыркает ей вслед и показывает средний палец.
Они едят разогретую пиццу, сидя прямо на полу перед телеком, оставшимся от предыдущих хозяев, и смотрят «Рокки и Бульвинкля», пока мультики не сменяются выпуском новостей. Никки морщится, вырубает ящик и тянется за очередным куском пиццы, запивает его глотком виски. Джо смотрит на его лицо, и её даже подташнивает от нежности, щупальцами охватившей её изнутри. Она прислоняется лбом к его плечу.
Никки удивленно смотрит на неё сверху вниз.
— Эй, — тянет он, — ты чего?
— Я скучала, Никки, — произносит Джо мягко.
Она знает, что истинного смысла её слов Никки не поймет, до него не доходит, как сильно она любит его, как готова отдать за него всё и даже больше. Это не важно. Ей важнее просто сказать.
— Я тоже скучал, — он улыбается, почти застенчиво, превращается в Никки, которым он, возможно, был когда-то, и которого Джо уже не знала. — Будешь? — он приподнимает коробку с последним куском уже остывшей пиццы. Она мотает головой. — Ну и сама виновата.
Джо думает, что любит его, и это навсегда. Хоть он об этом и не узнает.
========== Декабрь 1984 ==========
Сначала Джо кажется, будто всё происходит не с ней.
Раззл мертв. Его больше нет. А ещё позавчера он заходил в «Рейнбоу», так же, как заходил каждый вечер всё время, пока Никки, обдолбанный и вусмерть пьяный развлекался где-то на Мартинике. Джо думала, хуже всё уже не будет, но как же она ошибалась…
Раззл мертв, мертв, мертв. И мертв из-за Винса, потому что пьяный Нил не справился с управлением своей же машины.
Джо прорывает слёзами, так же, как и Томми; она цепляется за Ли, лбом утыкаясь в его худое плечо. Кровь на перчатках врача алыми пятнами вспыхивает под зажмуренными веками. Раззл, Раззл, Раззл… Николас. Имя стучит в висках, имя пеплом оседает на языке. Джо трясет; они с Томми плачут, уткнувшись друг в друга, где-то на фоне рыдает Бэт Линн, жена Винса, и черт знает, кого она оплакивает — Раззла, которого хорошо знала, ведь он был другом Винса; или самого Винса; или то, что её жизнь теперь изменится навсегда.
