Утром Клима, прокравшись в спальню, опускает жалюзи, чтоб солнце его не будило. Он хорошенько взбивает и мнет свою подушку, ложится в кровать спиной к Камиле, устраивается поудобнее и вскоре уже тяжело сопит. Камила встает, идет в комнату проверить. Никого нет, но диван разложен, диванные подушки раскиданы в беспорядке. Камила приходит на кухню, наливает себе красного вина в кружку с Эйфелевой башней и пьет вино из грязной кофейной кружки. В половине девятого звонит телефон. Камила снимает трубку: «Алло! Камила Климова, слушаю вас. Кто говорит?» На другом конце провода бросают трубку.
Женщины появятся, пристанут к человеку и погубят его.
В администрацию округа Ольсдорф,
в комиссию по опеке и попечительству
Уважаемые господа!
Вот уже четырнадцать лет я работаю в доме господина Рудольфа и веду его хозяйство. Я там убираю, проветриваю, топлю, мою окна, натираю мебель и паркет, стираю, глажу, стелю и меняю постели, подметаю двор, зимой расчищаю снег и никогда ничего не трогаю на его письменном столе. Когда господин Рудольф уезжает на Мальорку, я слежу за таймером, который по утрам и вечерам зажигает лампу в комнатах с окнами на запад, чтобы соседи думали, что господин Рудольф дома. Господин Рудольф ни с кем в Пайскаме не разговаривает, и никаких родственников у него здесь нет. У него есть сестра в Вене. Она иногда приезжает, и тогда господин Рудольф закрывается в своем кабинете и не выходит, он впадает в отчаяние от того, что не может работать. Сестра ему все время мешает. Тогда как я сделаю все свои дела и ухожу. Иногда мы с господином Рудольфом перекинемся парой слов. Но всегда очень коротко, и при этом он мне улыбается. Своей сестре он никогда не улыбается, от нее ему одно беспокойство. Когда она гостит в Пайскаме дольше трех дней, господин Рудольф ходит по дому с закрытыми глазами, чтобы ее не видеть, и с вытянутыми перед собой руками, чтобы не натыкаться на мебель, впрочем, несколько раз все же ушибся.
А теперь мне хотелось бы рассказать вам немного о себе. Я родом из верхнего Гмундена, родилась и выросла в горах, а не на равнине, а это — большая разница. Люди с равнины хитрые и лукавые, говорят много, а правды никогда не скажут. Тогда как люди в горах лишнего не болтают, но все умеют. Этому мы учимся, живя вблизи глубоких ущелий и среди глухих лесов. Родные края человека многому научат. Жители равнин совсем другие, особенно жители Вены и особенно жительницы. Сестра господина Рудольфа — наглядный тому пример. Только кого она тут может перехитрить? Всегда хочет казаться не той, кто она есть на самом деле. Это, я думаю, и есть самое важное, что я хотела вам сообщить о себе, и объяснить разницу между мной и сестрой господина Рудольфа.
У меня есть еще кое-что вам сообщить. Когда эта дама из Вены говорит о своем брате, то всегда лукаво усмехается. Она делает вид, будто мы обе знаем, что за человек господин Рудольф. Таким образом его дорогая сестрица хочет дать понять, будто мы обе прекрасно понимаем, что у господина Рудольфа голова не в порядке. Может, так оно и есть. Но, посудите сами, даже если у господина Рудольфа в голове и вправду бог знает какая неразбериха, разве хорошо над этим смеяться?
А теперь я хотела бы вам рассказать, как так случилось, что у господина Рудольфа голова пошла кругом. Господин Рудольф поехал на Мальорку. Он туда ездил часто и надолго. А в последний раз и четырех дней не прошло, как моим соседям звонит какая-то девица. У меня самой телефона нет. Соседи сразу ко мне прибежали, дескать, звонит какая-то Каналлас с Мальорки, дескать, господину Рудольфу плохо. Я удивилась, конечно, что звонят мне, а не его сестре в Вену. Но та Каналлас сказала, что господин Рудольф велел, чтобы звонили мне. Сказала, что господин Рудольф упал и потерял сознание. Я спросила, что она имеет в виду, но она ничего не объяснила, только обещала все устроить, чтобы специальная медицинская служба доставила господина Рудольфа прямо сюда к нам в Пайскам. Можете себе представить? Из такой-то дали. Так что я должна быть готова и ждать у него дома. Когда я спросила, нужно ли позвонить его сестре в Вену, так та Каналлас сказала, что нет, ни в коем случае, господин Рудольф этого не хочет. Так что судите сами.