– О, – сказала я, – разные люди – разные вкусы.
– Разные люди, разные вкусы, – повторила миссис Уинг, захлопав в ладошки, – прелестно! Это обязательно нужно записать в нашу книжку, Нектарчик!
Нектарчик тронул меня за запястье:
– Мы с Маргарет ведем журнал интересных коллоквиализмов, – объяснил он.
– Это не я придумала, это песня Слая из «Фэмили стоун».
Миссис Уинг поднялась с дивана:
– Если я сейчас не запишу, то все забуду.
Чедли просунул ладонь между нашими ногами.
– Вы, видимо, очень любите фарфор, – обратилась я к миссис Уинг, ушедшей на другой конец комнаты.
– О да. Страсть к восточной культуре и сблизила нас с Чедли. Как там вы выразились – людей столько же, сколько предпочтений?
– У нас с Маргарет полная совместимость, – сообщил Чедли, пройдясь костяшками по моему бедру. – Например, мы каждую ночь наслаждаемся сексуальным соитием.
Улыбка у меня стала кривой.
– Подумать только, – отозвалась я.
Миссис Уинг вернулась на диван, а рука Чедли – на его колено.
– Сколько бы вы нам дали? – спросил он. – Ну, смелей?!
Кожа у обоих была как мятый бумажный пакет, но в моих интересах было промахнуться посильнее.
– Ну, шестьдесят три, шестьдесят четыре?
– Ха! Не угадали! Мне семьдесят семь, а ей – восемьдесят один!
– Неужели? – восхитилась я. – А так и не скажешь. В чем ваш секрет?
– Я, кажется, уже его раскрыл, – подмигнул Чедли. В кухне тинькнул таймер духовки, и старикан пошаркал за напитками и закусками.
– Что же привело вас в Вермонт, дорогая? – допытывалась миссис Уинг. – Ваши письма пронизаны удивительной настойчивостью.
Я скормила ей домашнюю заготовку о свежем воздухе и природе.
– О, тогда вы обязательно должны познакомиться с одной из наших квартиранток!
– Вот как? С кем?
– С миссис Лагаттутой. Замечательная женщина, медсестра и активный член Одюбоновского общества.
– А-а, – протянула я. – Птицы.
– А еще непременно с мистером Дэвисом, он живет буквально напротив вас. Прекрасный молодой человек, работает школьным учителем, а еще он прирожденный садовод, устроил миленький садик за нашим домом с…
– Учитель, говорите? А кем работает его жена или подруга?
– Но
– Что?
– У него нет постоянных отношений.
– Однако кобель он еще тот, – крикнул Чедли из кухни. – Надеюсь, вы любите фаршированные грибы, молодая леди?
– Это фирменное блюдо Чедли, – пояснила миссис Уинг. – Он тушит консервированное мясо крабов, затем скалкой растирает в крошку крекеры «Риц» и…
– Крекеры «Хай-хо», Маргарет. «Хай-хо, хай-хо, пора нам на работу…»
«Заткнись ты, тоже мне гном выискался», – едва не заорала я. Но вместо этого спросила:
– Стало быть, этот учитель любит копаться в земле?
– О, это его страсть. Все лето обеспечивает нас овощами и зеленью. Летом времени у него хоть отбавляй, с его-то профессией.
– Хватает, чтобы развлечь цыпочку или двух, – подхватил Чедли. – За ночь.
В бокалах джина с тоником позвякивали кубики льда, пока он к нам ковылял. Я намеревалась непринужденно пересесть на стул, пока старикан был на кухне, но из-за информации о Данте отвлеклась, и Чедли снова уселся рядом со мной.
– А мы не возражаем, – улыбнулась миссис Уинг. – Мы с Чедли считаем, что у нынешней молодежи правильные идеи насчет сексуальной революции. Я сорок три года пробыла замужем за мистером Уингом, да упокоит Господь его душу, и ни разу не испытала оргазм. Вообще не задумывалась о стимуляции клитора, пока мне не перевалило за семьдесят! Не правда ли, Чедли, дорогой?
– Но мы же наверстали упущенное, моя сладкая? – сказал Чедли.
– Да, мой сладенький, – просияла миссис Уинг. – Этот мужчина – бесценный дар.
Мне пришло в голову, что Чедли и моя бабка ровесники. Если бабушка и слыхивала о стимуляции клитора, я на сто процентов уверена, что она отнесла это дело в разряд смертных грехов и прогнала от себя саму мысль. А еще она скорее умрет, чем назовет кого-то «Нектарчиком» или «сладеньким».
Фаршированные грибы полагалось перекладывать на маленькие восточные тарелочки лопаткой с фарфоровой ручкой. Шлюх у Данте я как-то не предусмотрела. Чедли следил, как фаршированный гриб дрожит на лопатке, приближаясь к моей тарелке.
– А чем вы занимаетесь, дорогая Долорес? – спросила миссис Уинг.
Получение работы было темой, которую я позволяла себе игнорировать с самого начала моих планов-замыслов. «Побеспокоюсь, когда устроюсь», – повторяла я себе. Но я уже устроилась.
– Я работала в… фотостудии, – ответила я. – Но на самом деле я художник.
Миссис Уинг восторженно всплеснула ручками.
– Как чудесно! В какой технике вы пишете?
– На «Волшебном экране».
Миссис Уинг вопросительно наклонила голову. Чедли замер, не донеся гриба на вилке до рта.
– Но в основном акварелью, – добавила я. – Я ими рисую, акварельными красками.
– Прелестно, – расплылась в улыбке миссис Уинг. – Можно как-нибудь посмотреть ваши работы?
– О, мое творчество носит очень личный характер. Я не собираюсь зарабатывать картинами на жизнь. Наверное, обращусь в «Гранд Юнион», пока поработаю там.
