— А что в этом противного, Манюнь? Что естественно, то не безобразно. Если следовать твоей логике, то и целоваться должно быть противно. Слюна, микробы и всё такое. — дразню в ответку за недавние издевательства. — Я люблю тебя, Фурия. Я хочу тебя. Но первое исключает второе, пока не будет подходящего случая и обстановки.
— Но мы уже делали это в заливе. — выпаливает полушёпотом. Тонкая кисть с длинными пальцами перестаёт мять одежду и медленно сползает ниже по животу. Царевна приподнимается и сдавливает мою плоть. Воткнувшись головой в землю, стону сквозь зубы. Она не останавливается. Расстёгивает одолженные у Макея джинсы и ныряет под боксеры. Обволакивает ладонью ствол и медленно скользит по всей длине. — Тебе же хорошо? — уточняет, не упустив из виду моё тяжёлое частое дыхание и глухие, выцеженные сквозь зубы маты и стоны. Способен только на слабый кивок. Фурия смелеет. Скатывается набок и притискивается губами к самому уху. Вызывая мурашек, в него же шепчет: — Тогда тебе лучше раздеться, чтобы не испачкать трусы.
— Блядь, Кристина, хватит! — рычу полутоном. — Зачем всё это?
Поворачиваюсь к ней. Она приподнимает плечи и смущённо улыбается.
— Люблю тебя. И хочу, чтобы тебе было хорошо.
Так легко и беззаботно говорит. Возможно, она действительно готова сделать шаг, на который мне так трудно решиться.
Перебрасываю руку, сжимаю затылок и притягиваю её голову к себе. Вкладываю в поцелуй всю сдерживаемую с трудом страсть. Сплетаемся языками. Заводим древний танец, а заодно и друг друга. Слабый захват на члене становится крепче. Движения напористее. Почувствовав приближение разрядки, торможу её руку. В одно резкое движение переворачиваю на спину. Ловлю в фокус тигриные глаза и согласие в них, пока спускаю кисть по её животу.
Грудь Крис грузными урывками поднимается и опускается. Твёрдые сосочки натягивают ткань чёрного топа без бретелек. Поглаживая плоский пресс, веду рукой выше. Замираю под грудью. Наклоняюсь и легонько прикусываю вершинку. Крис вскрикивает и начинает дышать чаще и обрывистей. Приподнимаю мягкую плоть, ощутив приятную тяжесть. Поддеваю низ топа, оттягиваю и дёргаю вверх. Налитые полушария пружинят, оказавшись на свободе. Царёва подрывается, но скорее на инстинктах. Подсознательно всё ещё боится.
— Всё хорошо, малышка. — хриплю, не отрывая взгляда от манящей плоти. Целую отравленные губы. Покрываю слюной горло. Всасываю тонкую кожу сбоку шеи, уже зная, что Кристине это нравится. — Расслабляйся. У нас достаточно времени, чтобы доставить друг другу удовольствие. — большими пальцами нащупываю чувствительные горошинки. Почти не касаясь, глажу подушечками, ловя вибрации её дрожи. — Пиздец… Как же я хочу тебя. — хриплю безрассудно. Её тело каменеет. Как бы не храбрилась, всё же боится Ненормальная. — Извини. — выдыхаю, вернувшись к губам. — Наш уговор в силе. Не нарушу. — заверяю весомо.
— Андрюша… Андрюшка… — бессвязно сипит Фурия, трясущимися руками сжимая мою голову. — Если хочешь сделать то, о чём говорили… — даже грудь розовеет, что хорошо заметно в первых рассветных лучах. — Если правда хочешь… Не противно… Сделай…
— Не уверен, что тебе понравится. — высекаю с вымученной, сдавленной улыбкой.
Сука, я даже не уверен, что это мне понравится. Но решаю действовать на инстинктах.
— Тогда… Тогда… — задыхается и рвано стонет от моих касаний к чертовски чувствительной груди. — Тогда сделай со мной то, что хочешь. Я не остановлю… Нет уговора… Забудь о нём. Забудь…
На остатках самоконтроля не позволяю её словам пробить броню и снести мне башню окончательно. Фурия в своём возбуждении не понимает, что говорит и делает. Этот урок я уже выучил. Но, блядь… Понимаю ли я? Как далеко готов зайти, если она станет поощрять? Ма-а-ать…
Прерываю поток несвязной мозгодробящей речи яростным напором языка. Чуть грубее сдавливаю полушарие, поймав вибрацию удовольствия, пронёсшегося по девичьему телу.
Моя девочка-женщина. Храбрая трусишка. Нежная стерва. Ласковая тигрица. Такая разная.
Но любая любима. В очередной раз приходит осознание, что не смогу с ней расстаться, сколько бы сложностей не было в наших отношениях. Просто надо действовать мудро и осторожно, и тогда она откроется.