Андрюша приподнимает бёдра, прочёсывая затвердевшей плотью у меня между ног, но с тихим рычанием опускается обратно. Кажется, что ведёт бой с желанием, что я так явственно и остро ощущаю. От своего же вспыхнувшего возбуждения совсем ничего не соображаю. Заталкиваю язык к нему в рот и рассыпаюсь искрами, когда он начинает его сосать. Не нежно, как делал это раньше, а грубо и требовательно. Так он целовал только в гневе, когда я его доводила. Сейчас доводит он. До самого края пропасти. До абсолютного исступления. До полной потери разума. Ещё чуть-чуть и провалюсь, разобьюсь, истлею в открытом пламени, чьи языки лижут мою обнажённую кожу.
Грубые мужские ладони с силой сдавливают задницу. Трусики собираются между ягодиц, натирают до болезненного дискомфорта. В попытке хоть немного снизить его, не думая, что делаю, ёрзаю по, мать вашу, вздыбленному члену.
— Фурия. — хрипло выбивает Андрей, с силой вжимая в себя и лишая двигательной функции. — Не доводи до греха. — всё тем же низким, густым голосом старается остудить, но только больше кипятка добавляет в моё кипящее сознание.
Стараюсь приподняться, но одна нога соскальзывает с его бедра. Камушки впиваются в коленку, но это та-а-акая мелочь по сравнению с тем, что я наполовину оседлала Дикого.
Мамочки, как сильно и пошло это звучит. И как взрывоопасно. Ещё минута и рванёт.
Мужчина приподнимается. Одной рукой фиксируя за лопатки, прижимает к груди, а второй смещает меня так, что и вторая нога сползает на землю. Таким образом, я оказываюсь на нём верхом, плотно прижимаясь пылающей промежностью к паху. Поднимаюсь выше, но Андрюша снова не позволяет.
— Порядок… Не кипишуй. Посиди так.
— А тебе что от этого? — шепчу возмущённо, пусть и сама кайфую от откровенного контакта наших молодых, горячих и пылающих похотью тел.
Сейчас, когда мы не в море, я не могу перекинуть ответственность за влагу, остающуюся на тёмных боксерах неровным пятном на воду. Я бессовестно теку от Андрея и не могу остановиться во всех смыслах. Возбуждение пробивает шкалу и выбрасывает в кровь облако пепла, чтобы следом заполнить кровеносные сосуды раскалённой магмой.
— А мне то, что нравится видеть тебя такой… горячей. — добавляет на терпком выдохе, окрашивая мои и без того пунцовые щёки в ещё более насыщенный цвет. — И меня крепко вставляет от того, какой смелой ты становишься.
В эту секунду именно такой я себя и ощущаю. Бесстрашной, храброй.
Размеренно вдыхаю. Планомерно выдыхаю. Чуточку крепче сдавливаю коленями его бёдра и приближаю к нему лицо.
— Повтори. — бомблю требовательным шёпотом.
— Повторю, если полностью расслабишься. — ставит тем же приглушённым сипом встречное условие.
— Я расслаблена. — отбиваю относительно ровно.
— Не дёргайся.
— Что ты?.. — договорить не успеваю.
Жёсткие губы калёным железом клеймят основание шеи ближе к ключице. Той же температурой жгут плечи. Требовательный язык с напором проходит по горлу. Андрей втягивает кожу сбоку.
— Остановись! — вскрикиваю, отталкивая его. В обсидиановых провалах всего на секунду мелькает испуг. Тянусь к нему и быстро чмокаю в губы. — Не оставляй на мне засосов. Не хочу потом оправдываться перед папой.
— Прости. — рубит Андрюша, но хищная улыбка говорит, что он совсем не сожалеет.
И опять скользит губами по шее, горлу, ключицам. Кажется, что миллионы колючих игл впиваются там, где касается. Откидываюсь назад, давая безмолвное разрешение действовать смелее. Дикий подцепляет бретельку лифчика и томно стаскивает её с плеча, а после то же проделывает и со второй. Ползёт языком по тонким красноватым отметинам. Ловко щёлкает застёжку на спине.
Только когда давление одежды исчезает, вдруг спохватываюсь. Рванув вперёд, удерживаю одной рукой ткань на груди. Едва дышать получается, как и у Андрея. Но он не старается настаивать. Вжимается лицом в ямочку между грудями, втягивает носом мой запах и ведёт им вверх до самых губ.
— Кристина, — дышит мне в рот, заставляя захлёбываться его дыханием и голосом, — не прячься.
— Мне стыдно. — выдавливаю хрипло, дёргано сглотнув вязкую слюну.
— Тебе нечего стыдиться. Ты очень красивая. Если ты хочешь преодолеть свои страхи, начни с этого. Перестань меня стесняться. Я твой мужчина, Крис. — не стесняться? Одно дело, когда я об этом думаю, но псих опять озвучивает всё прямо, а у меня последние нервные окончания сгорают. — Манюня моя. — сбавляет голос до сипящих интонаций. — Расслабься. Доверься. И помни, что я не сделаю ничего ужасного. Тебе будет хорошо. Я обещаю.
— Ты обещал повторить. — давлю упрямо, вызывая у него улыбку.
— Я влюблён в тебя, Кристина Царёва. Очень крепко вмазался. И я хочу с тобой на всю жизнь. Ещё раз повторить? — посмеивается гад, но и я неожиданно для себя улыбаюсь и расслабляюсь.