Опускаю руки вниз, позволяя бюстгальтеру скатиться в район живота. Андрюша со свистом втягивает носом воздух. Будто в замедленной съёмке, поднимает кисти и снизу вверх приподнимает мою грудь, оттопырив большие пальцы. Крепко зажмуриваюсь, сосредоточиваясь на одуревшем биении сердца и его тяжёлом дыхании. Ощущения запредельные. Кажется, что в его руках грудь наливается и становится тяжелее, объёмнее. С силой хватаюсь за мужские плечи. Кажется, что я куда-то проваливаюсь. Очень стремительно и неизбежно. Он переводит большие пальцы и касается ими верхушек сосков лишь по касательной, а впечатление создаётся, что самой откровенной лаской доводит до безумия.
— Андрю-юша… — стону, выгибая спину и подставляясь под его ласки.
— Охуеть, какая ты красивая. — бомбит мужчина, придавливая пальцами чувствительные вершинки. — Я дурею от тебя, Фурия.
— Я тоже… Тоже… — сиплю, желая большего. И он даёт. — Что ты делаешь? Что делаешь?! — вопрошаю на самых высоких, когда горячие губы смыкаются на пике, а мокрый язык обводит по кругу. — Мамочки…
По всему телу проходит сладкая судорога. А за ней ещё и ещё. Меня ими контузит. Кажется, что все нервные окончания сосредоточены в груди. А Андрей всё лижет и сосёт то одну, то другую. Поочерёдно дарит ласки то руками, то ртом. Моё сердце наверняка ему сотрясение мозга настучит, если он не перестанет так прижиматься.
Я хочу, чтобы он остановился.
Я хочу, чтобы он никогда не останавливался.
Я прекрасно ощущаю и его возбуждение. Его выдаёт не только порочная твёрдость полового органа, но и не менее тяжёлое дыхание, гулкая дробь сильного сердца, внутренняя дрожь, разделённая пополам. Но несмотря на это, Андрей контролирует моё состоянии и реакции. Громкость стонов и сбоящее дыхание. Соскальзывающие с покрытых испариной плеч пальцы.
Я настолько теряюсь в новых ощущениях, что не сразу замечаю, когда он протолкнул между нами руку и пробрался мне в трусы. Только искрящий взрыв молнии даёт прочувствовать весь спектр контрастных эмоций. Андрюша, не переставая, терзает грудь, пальцами сдавливая разбухший клитор.
Три секунды.
Именно столько выдерживает моё перевозбуждённое тело, прежде чем взорваться салютом оргазма. Выкрикиваю его имя, неспециально оставляя ещё больше царапин на плечах. Андрей прибивает к себе, с силой обнимая, пока меня разбивает тремором удовольствия. Обмякаю в его руках. Крупная, выразительная дрожь обволакивает всё тело и изнутри, и снаружи. Придавливаю губы к солёной от пота шее, вжимаясь всё ещё слишком чувствительной грудью, и снова тихо стону, но теперь уже не от похоти, а от чувства единения, тепла и нежности. От той самой невыраженной любви.
В приступе безумия тянусь губами к уху и шепчу:
— Я в тебя тоже, Андрюша
Любовь не имеет причины и смысла, только последствия
Она что-то с чем-то. — это единственная мысль, полностью занимающая мою голову.
Пока Фурия трясётся в оргазме, прилагаю все силы, дабы восстановить разбитое на дробинки дыхание и тормознуть на том, до чего уже дошёл. То есть дать ей одеться, вынуть руку из промокших насквозь трусов и пожарить чёртовы колбаски. Вот только у меня проблемы, потому что остановиться я не могу. Свободной рукой плотно прижимаю почти голую Царёву к груди и тащусь от этого контакта.
Несмотря на достаточно скромный размер груди, она пиздец какая красивая. Меня крепко вставляют крупные тёмные сосочки с такими же тёмные ореолами вокруг них. Мне нравится видеть, как они сморщиваются от моих касаний. Нравится чувствовать, как эти твёрдые вершинки вжимаются в кожу. Нравится слышать разорванное на части тяжёлое дыхание и тихие, но звонкие стоны.
Я признался, что влюбился в неё вполне осознанно и продуманно. Хотел, чтобы она знала и понимала всю серьёзность моих намерений. Ещё до этого разговора знал, что отпустить её уже не смогу. Если реально захочет вернуться в Америку, то поеду за ней после дембеля. С английским у меня неплохо. С учёбой что-то придумаю, переведусь на дистанционку или заочку. С заработком тоже решу. В любом случае, Кристину не оставлю. Уже не представляю, как мы по отдельности будем. Как всё это провернуть, задачка, конечно, не для слабонервных, но трудностей не боюсь. Буду решать проблемы по мере их поступления. В данный момент она у меня всего одна: перестать водить пальцем вокруг истекающей соками расщелинки и пульсирующего клитора.
— Андрюша… — перекатывает дыханием в шею, немного отстраняясь, но стоит моим глазам скатиться вниз, как Фурия тут же приклеивается обратно, пряча грудь.