Теперь ситуация изменилась с точностью до наоборот; это был первый раз, когда Виоле захотелось услышать одобрение от мисс Тейлор. Она занервничала, когда секретарша подняла взгляд и сказала ей:
— Номер соединен. Вы поговорите с ними?
— Нет, — отчаянно заявила Виола. — Нет, я не могу сказать им.
После небольшой паузы трубку взял майор.
— Говорит миссис Стерлинг? — Его почтительный голос контрастировал с сигаретой, зажатой в углу рта. — Это майор Померой из Померании Хаус. Не сможете ли вы немедленно приехать сюда? Боюсь, у меня плохие новости о вашей дочери… Спасибо.
Он положил трубку и обратился к своей секретарше:
— Снова неприятности для бедной старой Гойи.
— И для нас, — с гримасой напомнила ему мисс Тейлор.
Казалось, что они забыли о присутствии Виолы. Она покачнулась на месте, где стояла, внезапно запоздало ощутив последствия своего падения с лестницы. Затем стены комнаты завращались вокруг нее, и она рухнула на пол в полнейшем беспамятстве…
Спустя некоторое время Виола стала понемногу приходить в сознание. Она чувствовала себя так, будто находилась в долгом путешествии, шаря в темноте. Девушка изо всех сил старалась прийти в себя и обрадовалась смутным знакомым звукам — телефонному звонку, слышавшемуся вдалеке, и гулу голосов. Наконец, приложив усилие, она смогла открыть глаза.
Виоле показалось, что комната заполнена людьми, так как она была окружена кольцом пристально смотрящих на нее лиц. Инстинктивно пытаясь укрыться от них, она снова закрыла глаза.
— Она притворяется, — произнес голос, вибрирующий от холодной ярости.
— Нет, — заявил более доброжелательный тон. — У нее действительно было ужасное падение. Возможно, легкое сотрясение мозга. Если бы это был просто обморок, она бы быстрее пришла в себя.
Виола молча размышляла о том, кто является бедной жертвой этого несчастного случая, прежде чем поняла, что говорят о ней. В ее голове отдавалась весьма болезненная пульсация, и ей было трудно удерживать взгляд, но постепенно Виола узнала Стерлингов. Кожа миллионера выглядела серой, как будто он был свинцовой статуей с застывших лицом и безжалостной складкой губ. Мягкий взгляд карих глаз Кристины был подернут страданием, но, когда она заговорила с Виолой, ее голос был сдержанным и даже нежным.
— Мисс Грин, вы можете сделать усилие? Постарайтесь рассказать нам, где Беатрис. Пожалуйста.
Беатрис. Виола вспомнила, что случилось, и была потрясена ужасом этого момента. Крайне эмоциональная и чувствительная к впечатлениям, она всегда быстро все воспринимала и ощущала упоение от звуков или запахов. Сейчас ее сложная нервная система была парализована из-за испытанного шока, и это привело к расстройству нервов.
В то время как Виола отчаянно пыталась ответить на призыв в глазах миссис Стерлинг, она почувствовала, что снова теряет сознание. Было мучительно осознавать, что жизненно важное время уходит. Беатрис была где-то в номере 16, и они должны были найти ее, прежде чем станет слишком поздно. Виола попыталась заговорить, но почувствовала тяжесть во рту, будто бы ее язык был свинцовым. Ей не удавалось сосредоточиться, и сознание покидало ее… а затем на нее навалилась темнота…
Когда она снова очнулась, оказалось, что под ее голову поместили атласную подушку. На ее лбу лежал носовой платок, смоченный одеколоном, а ноздри жег едкий запах. Мадам Гойя, склонившись над ней, держала у ее носа нюхательные соли. Однако, вместо того, чтобы почувствовать отвращение к уродливому лягушачьему лицу, которое находилось так близко к ее собственному, что казалось расписной маской, Виола почувствовала благодарность за ее доброту.
Комната больше не расплывалась в дрожащем мареве. Виола отчетливо видела каждое лицо, а ее сознание прояснилось. Отсутствие мисс Тейлор и сравнительная тишина в холле стали для нее признаком еще большей потери драгоценного времени, которое могло спасти Беатрис. Стерлинги, майор Померой и Гойя были здесь, а в тот момент, когда она осматривалась, открылась дверь, и в комнату вошел Рафаэль Кросс.
— Я только что получил ваше сообщение, — произнес он.
При виде него Виола почувствовала прилив смелости и надежды. Его живость и личное обаяние были настолько сильны, что он создавал вокруг себя атмосферу уверенности. Подойдя прямо к Кристине, он сжал ее руки.
— Вы знаете, что я чувствую, — сказал Кросс.
Губы миссис Стерлинг дрожали, но когда она заговорила с ним, ее голос был спокойным.
— Да, я знаю, Рафаэль. О, какое утешение, чтобы вы здесь. Но вы не должны быть слишком милым, или я могу расчувствоваться. Я должна сосредоточиться на Беатрис, — и она добавила, понизив голос, — и я должна быть сильной за двоих.
Невольно взглянув на потрясенного миллионера, Кросс понимающе кивнул.
— Я здесь, чтобы помочь вам, — сказал он миссис Стерлинг.
Направившись к дивану, на который уложили Виолу, он дружески поцеловал ее.
— Бедная маленькая Грини, — его голос был добрым, но твердым. — Вы выглядите так, как будто получили хорошую взбучку. Но не думайте о себе. Подумайте о ней… Что произошло?
