— Не глупите, — возразила Моди. — Они не могут пойти на всякие хитрости, когда я рядом с вами наготове с острым ножом. Он все еще при мне.
— Ты дура. Я не смею оставаться здесь. Ту девушку убили в квартире. Она слишком много знала. Я знаю больше.
— Если вы не будете хорошей девочкой, я задам вам трепку. Ложитесь и поспите немного.
После того, как преданная тщедушная Моди затащила и водрузила свою грузную хозяйку на роскошную кровать, мадам начала постепенно расслабляться под воздействием окружающего ее тепла и комфорта. Освободившись от тесной одежды, она надела халат, а ее ноги в чулках покоились на грелке. Ее окружала надежность привычной роскошной обстановки — толстый ковер и парчовые портьеры.
Гойя начала дремать, когда ее разбудил звук у окна. Подскочив, она успела увидеть, как голова какого-то мужчины резко опустилась ниже уровня подоконника. Ее вопль заставил Моди опрометью броситься к ее постели.
— Боже ты мой, что теперь случилось? У вас началась лихорадка?
— Человек там снаружи, — задыхаясь, произнесла Гойя. — На веранде.
— Это всего лишь мойщик стекол.
— О… вот как. Я подумала, что это какой-то мужчина.
Будто это потрясение привело в порядок ее мысли, Гойя вдруг драматично тряхнула головой:
— Моди, я только что придумала, где мне укрыться. Коттедж «Жимолость». Я позвоню Эйбу и Эльзе. Набери их номер.
Проведя довольно оживленный телефонный разговор, мадам приказала Моди паковать чемодан. Она уже предвкушала чувство безопасности. Коттедж «Жимолость» был не загородным коттеджем, а сверхсовременным жилым домом. За время своей блестящей карьеры хозяин этого дома приобрел слишком много врагов, чтобы спокойно спать по ночам без защиты всяческих устройств, защищающих от взлома. В сочетании с окружающими дом высокими стенами, электропроводкой и злыми собаками это делало его дом неприступным как крепость.
— Добрый старина Эйб сказал: «Приезжай немедленно», — просияла Гойя. — Он знает, что это такое — быть очевидцем. Там нет места для тебя, потому что у Эльзы много гостей.
Однако Моди не разделяла ее энтузиазма.
— Мне это не нравится, — мрачно намекнула она. — Вы в безопасности, пока вы остаетесь в своей берлоге. Они знают, что вы в безопасности, и поэтому пугают вас, чтобы вы думали, что попали в их ловушку. Они только и ждут, что вы сбежите, чтобы добраться до вас.
Мадам лишь рассмеялась в ответ на ее философские рассуждения об угрозе и приказала Моди позвонить в гараж.
— Скажи им, что это должен быть мой обычный водитель.
Пока Гойя ждала свою машину, она позвонила в Померанию Хаус и оставила в офисе информацию об изменении адреса. Она вложила в это дело слишком много денег, чтобы не поддерживать связь со своими сообщниками, и в то же время мадам знала, что будет неуязвима для атаки, как только окажется за воротами коттеджа «Жимолость».
Гойя пустилась в путь, когда уже стемнело. Когда машина отъезжала, мадам оглянулась. Маленькие жалкие глазки Моди провожали ее взглядом, а по сморщенным, нарумяненным щекам служанки текли слезы. Это оставило у Гойи неприятное впечатление плохого начала.
Теперь, будучи на пути к безопасному месту, мадам ощущала лихорадочное нетерпение. Несмотря на то, что она страдала от дромофобии, боязни путешествовать на высокой скорости, Гойя хотела быстрее пронестись через ближайшие районы и перекрестки со светофорами. Она закрыла глаза и сидела неподвижно, держась прямо, только иногда выглядывая в окно, чтобы проверить продвижение машины.
Кенсингтон остался позади, Хаммерсмит постепенно перешел в Чизвик, и машина резко свернула на Грейт-Вест-роуд. Цветные иллюминации современных фабрик резали ей глаза сквозь сомкнутые веки всякий раз, когда она моргала, но проспекты с электрическими светильниками перемежались с темными аллеями. Это чередование бликов и теней являлось приятным признаком того, что они постепенно продвигались к открытой местности, где можно было увеличить скорость.
Тут шофер остановил машину перед гаражом.
— Я задержу вас на минутку, мэм, — сказал он.
Пока мадам ждала, она стала погружаться в дрему после бессонной ночи. Она подтянула плед повыше и расслабила одеревеневшие конечности. Впервые за последнее время чувствуя себя в безопасности, Гойя попыталась заснуть, и, когда автомобиль снова начал двигаться, ее голова опустилась, а ее мысли затуманились. Каким-то краешком сознания Гойя смутно осознала, что они ускорились, и порадовалась тому, что приближается к своей крепости.
Они проезжали через Слау[22], когда мадам открыла глаза, реагируя на мерцание ярких огней на улице. Освеженная коротким сном, она стала проявлять интерес к витринам и людям, идущим по улице. Но потом, взглянув на шофера, она вдруг почувствовала озноб.
Это была не та знакомая спина, позади которой она так часто сидела. Ливрея была того же зеленого бутылочного цвета, но куртка не обтягивала спину. Она идеально сидела на шофере и казалась новой.
