Кровь еще капала на землю, рана начала зарастать с мучительной болью, яркими вспышками в сознании, вместе со скрежетом зубов.
— Да, пошел ты!
Кэш подобрала меч и ключи, открыла дверь сквозь разбитое стекло и, усевшись на усыпанное мелкой крошкой сидение, отправилась домой.
____________
[1]Аскавхетео — он держит часы (индейское имя)
Глава 16
Глава 16
Кэш остановилась на обочине. По щекам катились слезы. В данную минуту было не до обиды, а просто больно.
— Как же это все достало! Осточертело!
Она добавила еще парочку слов вдогонку, крепких, совсем не для широкой аудитории. Завалившись на бок, девушка шарила здоровой рукой под сиденьем в поисках аптечки. Коробка с набором первой помощи точно была где-то там.
— Да, где же ты мать твою?!
В окно дул холодный ветер из руки все еще хлестала кровь, заливая собой ноги, руль, а теперь и сиденье автомобиля. Боль в плече и того хуже — была просто невыносимой.
— Что случилось на этот раз?
Одно сплошное дежавю! Теперь она в сознании, но все еще ранена и рядом — он.
— Пэйн! — Кэш уткнулась носом в старую кожаную обивку, выдержала секунду. — Ты что следишь за мной?
— Очень надо! Если ты не заметила, то мы живем не только в одном городе, но и в одной стороне.
Она вновь осталась одна. Слышно было, как зашуршали колеса машины по отсыпанной гравием обочине.
— Молодец, Кинет! — прошипела она себе под нос. — Это так похоже на тебя! Тебе предлагают помощь, а ты огрызаешься.
В окно постучали. Ей скорее всего показалось! Или это на редкость воспитанный медведь.
— Открывай!
Кэш в этот раз не протестовала — помешало удивление и чувство совести. Алекс, несмотря на ее хамский выпад, не послал ее, а наоборот вернулся. Но как же звук колес?
— Двигайся, — коротко скомандовал Алекс, смахивая крошку стекла на пол.
В руке у него была аптечка.
— Ну и развалюха! — буркнул он, включая свет под потолком. — Давай руку!
— Я не могу!
Это правда. Она может поднять ее не больше, чем на несколько сантиметров.
— Считаешь, что это самое время, чтобы показывать свой чудесный характер?
Он поднял ее самостоятельно. Резко.
На этот раз она не вскрикнула, зашипела, не смогла сдержать мучительный стон. Ударила ногой, чуть было не выжав полный газ. Во рту разлился солоноватый привкус крови. Левую руку защипало от впившихся в ладонь огрызков стекла.
— Флагер!
— Ммм?
Она открыла глаза, посмотрев на мужчину рядом. Он словно не заметил ее выходки. Бесчувственный олень!
— Хочу знать твой жизненный девиз!
Ей достался озадаченный взгляд, который быстро сменился озабоченностью. Алекс дотронулся рукой до ее лба.
— Я не брежу, — проговорила она не без раздражения, одергивая лицо от его руки.
Одно дело считать чокнутой себя, а другое, когда это делают другие.
— Тогда объясни?
Он отпустил глаза, продолжая поливать рану перекисью водорода, промакивая ее несколько раз сложенным бинтом.
— Девиз: сделай ей больно и как можно сильнее?
От него пахло дорогой. Авиационным керосином. Чуть-чуть знакомыми ей духами, но больше топливом для самолетов и усталостью.
— Ты точно бредишь, Кинет. Насколько я помню — это не я укусил тебя.
С этим не поспоришь, однако, она имела ввиду другое.
— Тем не менее ты решил, что тебе тоже можно.
— Что?
Кэшеди покачала головой и отвернулась. Уже лучше бы он не брился! Что за глупое желание она тогда выбрала?! Пэйн и тот человек все-таки отличались друг от друга. Она бы не злилась на Алекса “Чубакку”, не просились бы на язык слова, что он нисколько не изменился и как был так и остался бесчувственным чурбаном.
— Расскажешь мне что случилось?
Она отвернулась, вновь скривившись от боли. В этот раз вина за неприятное ощущение была исключительно на ней — чересчур резким было движение, слишком не вовремя он взглянул на нее, как раз в тот момент, когда она уставилась на него, презрев это двойное “чу!”.
— Это будет очень любезно с твоей стороны — рассказать мне все в ответ на мою услугу.
Как-то не вязалось слово “любезность” с его голосом и взглядом. Ей показалось, что в них кто-то затаился.
— Скажи еще, что я тебе должна.
Кэш закусила губу. Ей не хочется посвящать его во все это. В эту грязь. Что он скажет ей? Улыбнется и покачает головой, а выражение глаз будет такое, что ей захочется провалиться сквозь землю?
— Это не я об этом заговорил.
Во-вторых, его ли это дело? Решил помочь? Отлично. Но все остальное его не касается. Никому не нужны чужие проблемы. Так что, она оценила его вежливость и только.
— Придется выйти из машины.
— Зачем?
Кэш смотрит на аккуратный бантик чуть выше запястья и не может сдержать улыбку. Это так мило.
— Могу оставить автограф, если попросишь.
Пэйн и сам улыбается своему творению, но несмотря на улыбку взгляд у него все еще “колючий”, темный, никогда не виденный ею, словно она смотрит в глаза незнакомцу.
— Зачем? — напоминает ему Кэш, отвлекаясь от его лица. — Выходить из машины?
Ей еще больно. Положительные эмоции какими бы приятными и целебными не были, не являются полноценной анестезией. Ей не хочется делать лишних телодвижений.
— Надо вправить плечо.
— Завтра все пройдет.
