Кэш не стала уточнять, что стала бы делать с ее головой, она не заходила так далеко в своих размышлениях и фантазиях.
— Извини, я просто нервничаю.
— Будет больно?
— Наверное, хотя, это нельзя назвать этим словом.
Кэш покачала головой, правильно истолковав ее вопрос.
— А каким?
— Как будто ты не умеешь говорить, но все равно пытаешься делать это.
— Понятно.
Хлоя помолчала еще немного, затем начала говорить. Начала она издалека.
— Ты спрашивала у меня про дом. Я действительно родилась в этом городе, но потом моя семья переехала в Джуно. Родители у меня нормальные и сестры, и братья.
— Кроме Дэна. Или вы все-таки не родственники?
Хлоя покрутила кружку на месте, оставляя влажные следы на чистой поверхности, вновь сделав небольшую паузу.
— О том, что в нашем роду есть волки говорилось и не раз, но только тогда, когда мы собирались всей семьей. Об этом любили говорить старики, но их как обычно никто не слушал.
Кэш ждала ответа на главный вопрос
— Родственники. Дэн троюродный брат моего деда. Аскавхетео[1] утверждает, что все именно так. Но он стар, очень стар и может путать что-то. Он одной ногой в стране духов. Так что правды от него не добьешься. Сегодня он говорит, что брат, а завтра, что друг, а потом и вовсе не помнит никого.
Кэш выдохнула, откинувшись на спинку стула и посмотрела на потолок.
— Ты ведь знаешь, как все это выглядит?
Мерзко! Хлоя и Кэш они обе подумали об одном и том же!
— А ты знаешь? Что оборотень никогда не придет к члену семьи? Так всегда было и будет!
Хлоя выкрикнула последнее предложение и столько боли, и страсти было в ее словах, что не поймешь кто кричал в тот момент — человек или волчица.
— Ну, хорошо, а Дэн что говорит?
Хлоя отвернулась, загремела посудой, ложками в сушилке.
— Ему удобно говорить, что мы родня. Он сторонится меня, твердит, что это противоестественно.
Она замерла. Кэш видела, как ее начало трясти, как натянулась одежда и вздулись мышцы на руках и плечах.
— Лучше бы я не ездила в Чикен.
— Что там?
— Национальный парк Танана Вэлли. Оборотней там много. Кто-то живет в парке, кто-то в городе. Кому что нравится. Кто какую жизнь предпочитает.
****
— Так что случилось в Чикене?
— Праздник летнего солнцестояния.
— Свадьбы.
— Выбор пары, — поправила ее Хлоя, обернувшись, теперь она улыбалась. — Это был ужасный день и прекрасный одновременно.
В равноденствие оборотни “взрослеют” совершают полный оборот, как раз в ту секунду, минуту и час, когда день сменяется ночью. Смысл в том, что зверь и человек в одном теле равны, ни у кого из них нет больше прав в этом мире, чем у другого. В солнцестояние они выбирают пары, носятся друг за дружкой, вертят хвостами.
— Что случилось?
— Я обернулась в волка.
— Вот так сразу?
Как она не сошла с ума? Обычно организм долго “готовится” к этому моменту, приучает себя к мысли, что теперь все иначе. Образы, состояния, дикие желания — все это начинает проявляться и преследовать оборотня с момента совершеннолетия. Кому-то везет больше — на это уходят месяцы, кому-то меньше — до полугода, а вот таким как Хлоя приходится хуже всех — недели и часы.
— Да. Но я думаю, что была похожа на собаку. Я помню, что меня трясло и еще, что я была мокрой! Не видела себя в зеркало и в воду не смотрела. Не верила. Голова кружилась. Я была вместе со всеми, слышала их у себя в голове, бежала, загоняла зайца, гналась за оленем, клацая зубами над его ушами. Только для них все было игрой. Они уже все умели и знали, а я осталась одна. Никто не пришел за мной в ту свадебную охоту. Никто не запомнил мой запах, не увязался за мной, не стал целить в бока, чтобы пометить. Я ушла. Мне было хорошо и так. Лето!
Протянула она с таким удовольствием и тайной тоской! Кэш залюбовалась светом в ее глазах. Так говорят, когда вспоминают что-то очень хорошее, самые счастливые времена.
— В те края пришло тепло. Ты знаешь, как пахнет молодая трава?
Кэш покачала головой.
— Сладко, свежо и пряно. Я нашла себе какую-то нору. Помню, что долго копалась в ней, рыла, чтобы вычистить чей-то дух. Лисий! Да, то была лиса! Я думала, что останусь там. Я хотела остаться зверем. Я чувствовала себя, как никогда счастливой, правильной, без выбора, вечных проблем человеческого мира. Потом узнала, что так и происходит первое обращение, но это случилось много позже.
Чтобы заглушить первую боль в кровь выпускается нереальное количество эндорфинов и адреналина. Что потом? Оборотень перепрыгивает в человека, не задумываясь, не контролируя себя. Он чувствует себя дико уставшим. Словно пробыл несколько дней в спортзале. Потом хуже. Потом он видит все, отслеживает каждое изменение, организм привыкает к коктейлю из гормонов.
— …такая ночь! Звезды так близко! Здесь они близко? Нет! Там! Ты и сам словно звезда!
Кэш слушала ее словно во сне, кажется, что она видела все ее глазами.
— Проснулась. Было так холодно. Нос замерзал, а рядом он. Спит рядом и в ухо мне дышит. Щекотно. Рычит на меня, кусает за загривок только бы я не елозила. А мне любопытно! Кто он? Кто этот волк, что прибежал за мной, нашел посреди ночи, уловил запах моей тропы?
