Алекс поднимается с колен. Он решил оставить момент с Уэстом в прошлом, забыть о нем и никогда не вспоминать.
— Угощайся.
Алекс подливает ей кофе с кофеварки, добавляет молока и двигает кружку в ее сторону.
— Что?
— Твой кофе.
Он вновь занимает свое место возле нее. Кэш медлит всего лишь секунду, до нее доходит смысл этого жеста и этого выразительного голоса.
— О, Боже! Это точно была шутка.
— Я немного знаком с твоей вредностью, с нее станется сказать потом, что я не долил тебе кофе или его было неприличия мало.
Кэш только хмыкает в ответ. Она бы рассмеялась — только ей не до улыбок. Два года она бегала от него. Два года не хотела слушать никого. Она бы и не поверила этой правде с чужих уст, даже, если бы это сказала Сиена и подтвердили все кто был там. Это было бы похоже на ложь и причина была в Кристофере. Она не хотела иметь с ним ничего общего. Алекс был его другом.
— Ты злопамятный, Флагер, — говорит она, качая головой. — Но я не могу поверить…
Она отворачивается от него, но ненадолго, вскоре возвращается обратно пожимает губами и обводит его лицо взглядом.
— Не веришь?
Она не это имела ввиду. Хотя, какая разница теперь?
— Что мы оба такие идиоты, — поясняет она, убирая руку от его волос, но не может устоять и дотрагивается до лица, — что поверили словам этого человека. Мы оба знали его и заблуждались в нем.
Она проводит по его волосами, задевая так и не расправившиеся вихры. В следующую секунду Кэш ойкает, стянутая со своего места. Как-то все стремительно произошло и было даже похоже на свалку, в которой непременно кто-нибудь ушибется.
— Алекс!
Но вот он держит ее в своих руках и сжимает так крепко, что еще немного и раздавит ее. Отчего-то ему все время казалось, что она не поверит ему. Он сам-то не сразу осознал масштаб двуличности друга.
— Алекс, ты меня задушишь!
Кэш улыбается, но ее губы дрожат. То, как он ведет себя выбивает почву у нее из-под ног. Она уже решила для себя, что это утро — ошибка и это был просто секс. Всё произошедшее лишь хороший, очень реалистичный сон.
— Потерпи. Я переживаю микроинфаркт, а ты со своим раздавишь.
Он очень крепко обнимает ее, перебирает волосы и вдыхает ее запах. Алекс целует уши, шею и вновь стискивает в руках.
— Я так скучал. Ты бы знала как я скучал по тебе и злился на тебя. Господи!
Кэш ничего не отвечает ему, просто пряча лицо на его плече. Эти слова трогают ее, потому что она тоже скучала, злилась на него, ненавидела себя, но все равно тосковала по нему.
— Милая?
Алекс пытается отстранить ее от себя, но в этот раз все выходит иначе, она притягивает его к себе, не желает отклоняться, чтобы он видел как она плачет. Все напрасно. Он пролил свет на произошедшее, но какая разница теперь, когда он не свободен?
— Кэш?
Футболка намокла, быстро выдав ее состояние.
— Пожалуйста, не плачь.
Она обнимает его еще крепче, сомкнув руки у него на спине. Алекс только вздыхает в ответ. Почему все так сложно? Почему все так до обидного глупо?
— Я ведь тоже сейчас расплачусь.
Он гладит ее по спине, видя, как содрогаются ее плечи. Она кажется ему невероятно хрупкой сейчас, особенно в этом огромном халате, в его объятиях, всхлипывающей и переводящей дыхание. Алекс понял, что не может злиться на нее, когда впервые услышал ее всхлипы, тогда, за дверью ее дома. Она не притворялась тогда, ей не зачем делать это и сейчас.
— Ты не представляешь, как громко я реву.
Теперь она “обещает” раздавить его, цепляясь за спину. Лекс не протестует. Он хочет, чтобы она успокоилась и перестала расстраиваться. Все прошло. Все недоразумения забыты.
— Нос становится таким красным и мне всегда требуется платок. Вот он есть у тебя есть?
— Нет.
Кэш поднимает к нему заплаканное лицо. Он все шутит! Но слава Богу не улыбается. Она бы его стукнула.
— Ты практически не изменился.
Алекс помнит продолжение этой фразы. Вот тогда ему надо было задуматься, что что-то не так!
— Прости меня, что я не поверила тебе! Мне нужно было остаться или позвонить тебе. Наверное, вернуться!.. У тебя были причины сомневаться во мне. Но я… Я не должна была этого делать.
Слезы катятся по ее щекам, срываются с мокрых ресниц и тонут в махровой ткани халата.
— Но ты уехал!.. Понимаешь, ты уехал! Мне некого было назвать мерзавцем!
— А как же Кристофер?
Он в курсе того, что произошло тогда. Кэш вырубила Тауба — так по-женски, эффективно и хладнокровно. Он умер от удушья. Это рассказала ему Сиена.
“Выбери себе другую! Почему всегда нужно забирать то, что есть у меня?!”
“Всегда? О чем ты?”
Обиды, взявшие начало еще в детском доме. Недостаток внимания. Похвала учителей. Достижения и первые успехи в которых Крис так и не стал первым. Внимание девчонок. Кристофер запомнил всё. Алекс считал, что они были друзьями, но в тот момент понял, что это не та дружба, которую он хотел бы иметь. Дело было уже не только в Кэш.
“С твоими бабками ты можешь купить все что угодно! Всё и всех! Зачем тебе эта шлюха?! Ну, зачем?”
