Лекс не верил, что это происходит с ним. Да. Он сам виноват, что пошел против себя и своих принципов. Он не может объяснить как это случилось. Просто он знал, что теперь она есть в его жизни, в его душе и не денется уже оттуда никуда и никогда.
Крис кивнул.
— Я понимаю тебя. Она девчонка видная. Мимо такой не пройдешь.
Крис сузил глаза, но тут же улыбнулся, открыто.
— Так что я могу легко понять твою увлеченность, у нас ведь всегда был одинаковый вкус на баб.
Последнее слово резануло слух, не смог бы Лекс назвать ее так даже сейчас. Он развернулся, оставляя Криса наедине со своим счастьем.
— Поздравляю еще раз, — только и бросил напоследок.
Он и не подумал извиниться за «интрижку» перед другом, ощущая, что январь стал концом их дружбы на многие годы вперед. Не скоро ему удастся забыть все это. И удастся ли?
***
Алекс вышел из дома. Сумки уложены, салон уже должен был прогреться…
Под ногами что-то хрустнуло.
Лекс пригляделся, приподняв ботинок: синяя бархатная коробочка раскололась на две половинки, демонстрируя свое пустое содержимое.
Вряд ли он пришлет цветы и подарок им на свадьбу.
— Какой же я идиот! — проговорил мужчина, провернул ключ в замке зажигания, на глаза попался брелок, блеснув в его руках полицейской будкой Тардиса из сериала «Доктор Кто».
Он прикрыл глаза, вспоминая, как у него оказалась эта вещичка.
«Никто не придумал торговать брелоками в виде лифтов, но эта вещь похожа на него больше всего. Будет напоминать обо мне время от времени.»
Девушка не дала ему вскрыть упаковку тотчас же, заключила его руки в капкан своих ладоней и взглянула просящим взглядом.
«Обещай, что откроешь его на Рождество?!»
Он пообещал, но разорвал бумагу, стоило только сесть в самолет до Чикаго. Его съедало детское любопытство и хотелось, чтобы уже сейчас это что-то напоминающее о ней было с ним. Изящная вещица радостно заиграла в его руке отполированными до зеркального блеска серебряными гранями и была верным спутником все это время, куда бы он ни направился. Неизвестный мастер со скрупулезной точностью отлил в благородном металле главный символ сериала-легенды и более того, дверь Тардиса была приоткрыта и можно было увидеть в эту щелку, часть фантастического интерьера.
— Не просто идиот, а наивный болван! — повторился он в сердцах, отцепив игрушку и зашвырнув ее в бардачок арендованной машины.
Глава 23
Глава 23
— До самолета оставался час, — продолжал говорить Алекс, — но я не знаю, что развернуло меня обратно.
Он гнал машину обратно, в проклятое шале, в прокате выдохнул с каким-то облегчением и поблагодарил всех богов вместе взятых за то, что ее не успели почистить и привести в порядок. Брелок был на месте, так и валялся за картами и брошюрами в бардачке.
— Я решил посмотреть в твои глаза, услышать хоть что-то от тебя.
Флагер так и не поднялся от ее ног, продолжая сидеть у самого пола. Кэш же вспомнила, как он назвал ее на площадке перед разрушенными близнецами — лгуньей. Не сложно догадаться, какие мысли роились в его голове, когда он преодолевал обратное расстояние до их дома.
— Сиена набросилась на меня.
— С кулаками?
Самое главное причина по которой он не стал искать ее, как сделал в Нью-Йорке была еще впереди. Кэш, сквозь все обуревавшие ее эмоции, ждала, когда он озвучит ее.
— Нет. Но взгляд был красноречивым.
Что Кэш чувствовала сейчас? Это был коктейль — главным ингредиентом которого было удивление. Несмотря на то, что это она оставила Кристофера умирать на лестнице, Кэш испытывала стыд за свой поступок. Не Кристофер был виноват в том, что она не любила его и была с ним несчастлива. нельзя было винить его и за то, что он отреагировал таким образом. Его можно было понять. У горя и боли есть маски безумия и ненависти. Она же накинулась на него, нашла врага и сделала виноватым. Тогда была другая правда.
Теперь она не понимала и кажется, ненавидела. Изумление было настолько велико, что она, глядя на Алекса, раз за разом спрашивала себя: зачем?
Почему он так поступал с ней? Он изменял ей, лгал, пренебрегал, следил. Ясно, что мстил ей за ту измену.
Но зачем?
Зачем вот это все? Зачем кольцо и предложение руки и сердца? Это ведь навсегда. Нет. Понятно, что в их случае штампы и печати не будут значить ничего — стоит только на самом деле захотеть этого, но зачем?
— Амбиции.
Кэш моргнула. Она все-таки спросила у него и даже не заметила этого.
— Самолюбие. Соперничество. Он считал, что у него еще есть шанс.
Шанс? О чем он толкует?
— Крис разве не пытался попробовать начать все заново?
Кэш собиралась сказать “нет”, но вспомнила, как тот вел себя.
“Мое предложение еще в силе!”
Кэш вспомнила свой разговор с Сиеной. Она до последнего сомневалась в правильности своего решения.
— Это было злорадство и кофе. Будь первого меньше, чем второго все может быть у него и получилось бы.
Алекс кивнул, не сводя с нее глаз. Он хотел знать другое и в тоже время понимал, что не надо спрашивать. Это уже не касается его. Надо было предъявлять претензии тогда, а не строить обиженного из себя — сегодня.
— Что было потом?
