Я распахнула глаза. Перевела дыхание. Сердце в груди колотилось, голос отца так и звучал в голове. Небо за окном из чёрного превратилось в бледно-голубое, пронизанное ярким солнцем. На часах было начало шестого.
— Ты прав, папа, — прошептала, всего на секунду опустив веки. – Прав. Спасибо, что напомнил мне, кто я.
Губы были солёными, лицо мокрым. Изо всех сил я постаралась задержать сон. Всего на несколько секунд, чтобы, в несколько подсечек проехав через весь каток, обнять отца. Только я дотронулась до него, он начал таять. До тех пор, пока не растворился совсем.Катка больше не было – только огромная кухня-гостиная и настырно лезущее в окно солнце.
Наткнувшись на Диму прямо возле ванной, я чуть не выронила ведро.
— Завтрак на плите, — хотела обойти его.
Он удержал за локоть. Не знай я, что он только проснулся, в жизни бы не подумала! Свежий, даже волосы в порядке! Мерзавец! Не то что я с утра. Бодр, свеж и, как обычно, чертовски сексуален!
— Это ещё что? – указал на ведро.
— Вода.
— Вижу, что вода. Зачем?
— Через сколько ты уезжаешь? Через час?
— Примерно.
Надо же, мне удалось озадачить его! Не отпуская локоть, он ждал пояснений. Я бы с удовольствием послала его к чёрту, да только вряд ли помогло бы. Не удивлюсь, если он периодически и так захаживает к нему на рюмочку чая с засахаренными мухоморами.
— Ты сказал, чтобы я определилась. Я определилась, — выдернула руку. – Если ты не можешь решить, в качестве кого я у тебя, значит, так оно тебе надо. Вернее, — ткнула его в грудь тряпкой. – Если мужчина хочет женщину, он её хочет. А если ему от неё нужны ужины и завтраки, значит, ему нужна домработница. Так что, — тряпка оставила на его белой футболке мокрое пятно, — пока ваше высочество будет завтракать, я помою машину.
— Это будет кстати, — отстранил меня и прошёл в ванную.
Стоя спиной, снял футболку и бросил на стиральную машину. Сукин сын! Я стиснула зубы и сжала мокрую тряпку. Под бронзовой кожей перекатывались мышцы, татуировка притягивала взгляд.
— Хорошенько протри фары, — повернулся вполоборота.
— Скотина! – прорычала и быстро пошла к двери. Мерзавец! Вода плеснулась мне на ногу, штанина прилипла. Пытаясь справиться с замком, я готова была зарычать.
— Вот так, — прикосновение к плечу, пальцы поверх моих. Плавно он провернул ключ, одновременно с этим набрав что-то на панели. Дверь отворилась.
— Я спущусь через полчаса, — по плечу до локтя, едва касаясь. Повернувшись, я яростно глянула ему в лицо. – Не забудь про фары.
— Не забуду, — процедила и вылетела за дверь, чувствуя направленный мне в спину взгляд и уверенная, что на жёстких губах играет усмешка.
Дмитрий
Фары блестели так, как не блестели, когда я забирал внедорожник из салона. Остановившись у колонны, я наблюдал за девчонкой. Смахнув с лица прядь волос, она что-то пробурчала, провела ладонью по капоту и швырнула губку. Усмехнулся. Сегодня так и так нужно было заскочить на автомойку. Но если Ника сочла нужным сэкономить мне час времени, к чему отказываться? Инициатива частенько покусывает инициатора.
Всматриваясь в неё, я пытался уловить изменения. Чёрт возьми, нахрена ей врать? Проверить, беременна она или нет, не составляет труда. Вариантов два: либо за беременность она приняла бабский гормональный сбой, либо моё помешательство вышло на новый уровень. Что из этого хуже, так и не скажешь.
Переставив ведро, Вероника повернулась. Старая футболка и растянутые джинсы только подчёркивали её изящество. Средь мощных машин и бетона, она выглядела ярким живым цветком.
Да ёлки-палки, откуда только в голове взялась эта ерунда?!
— Сколько возьмёшь за работу? – Я снял внедорожник с сигнализации.
Фары мигнули, Вероника наградила меня колючим взглядом.
— Можешь считать это моей платой за бензин.
Её ершистость забавляла. И всё же, как я умудрился вляпаться в это?
— Справедливо.
Она поджала губы. Ноздри её гневно раздулись, в глазах вспыхнуло синее пламя. В паху потяжелело так быстро, что я охренел. Блядь!
Весь месяц передо мной вертели жопами элитные шлюхи, стриптизёрши с ногами от ушей и дорогие течные суки, но, чтобы произвести впечатление, им нужно было постараться. А тут член встал как по команде. Яйца налились, в брюках стало тесно.
Вероника смотрела на меня с вызовом.
— Возьми, — протянул ей кольцо.
Вечером долго вертел его в пальцах, прогоняя в памяти последние годы. Как ни придушил её, когда она заговорила про Крис, сам не знаю. Но резанула она хорошо.
— Оставь себе, — ответила с презрением. – У меня вот, — продемонстрировала средство для стёкол. – Мы же с тобой уже всё выяснили.
Чтобы не наделать глупостей, пришлось вобрать в лёгкие побольше воздуха и мысленно напомнить себе, что это с виду она взрослая, а в голове ещё нихрена нет. Максимализм и амбиции, только и всего.
— Я тащился за тобой не затем, чтобы терпеть твои закидоны, — подошёл и, крепко взяв за руку, попытался надеть кольцо. Она сжала руку в кулак. – Ника, — с предупреждением.
