— Я нормально представляю, — снисходительно улыбнулась. – А вот ты, судя по всему, не представляешь, что такое занятия с детьми. Думаешь, фигуристы с ходу начинают выполнять элементы уровня Олимпийских игр?
Похоже, примерно так он и думал. Глаза выдали его. И намёк на пренебрежительную усмешку тоже.
— Ты действительно этого хочешь? – спросил, сделав последнюю затяжку. Окурок полетел на землю.
Я вдохнула горьковатый запах табака. Встала перед Димой.
— Да. Это именно то, чего я хочу. Если мы начинаем жизнь с чистого листа, Дим, давай сделаем это вместе.
— Мы уже делаем это вместе, — взял меня за бёдра и придвинул к себе. Глаза в глаза. – Хорошо. Попробуй. Но с одним условием: если что-то пойдёт не так, ты повременишь с этим хотя бы год. Согласна?
— Согласна, — не колеблясь. Сама сделала крохотный шажок, быстро поцеловала его и отступила, пока не стало поздно. Улыбнулась уголками губ и, обойдя машину, села на переднее кресло. Рядом с водительским, которое уже спустя несколько секунд занял мой муж.
Поняв, что перед нами ворота кладбища, я немало удивилась. Выйдя из машины, Дмитрий что-то сказал охраннику, и тот без лишних вопросов пропустил нас на территорию. Вскоре, правда, из машины мы вышли.
— Зачем мы сюда приехали? – Спросила, когда мы прошли вперёд, мимо нескольких участков, среди которых выделялся один – с большой гранитной плитой и выгравированным на ней мужским портретом.
— Подожди немного, сейчас сама поймёшь.
Больше я ни о чём не спрашивала. Кладбища не вызывали у меня неприятия. Смерть родителей научила воспринимать их не только как место скорби, но и как место, где можно хоть иллюзорно, но побыть ближе к тем, кого больше нет рядом.
— Сюда, — позвал Дима, подойдя к добротной ограде. Открыл калитку и, дождавшись, пока я зайду, закрыл за нами.
Участок был большим. С беседкой и несколькими соснами, скрывающими от посторонних взглядов надгробия. Вместе с Дмитрием я подошла ближе к могилам.
— Сегодня день рождения отца, — показал мне на одну из плит.
— Александр Афанасьев, — прочитала и посмотрела на Диму. – Значит, ты Дмитрий Александрович.
Раньше я не придала значения отчеству. А ведь в паспорте так и было – Дмитрий Александрович. Только фамилия другая.
Рядом с могилой отца Дмитрия была другая – его матери. Умерла она, согласно дате на надгробии, четыре года назад. Если отцу на момент смерти было за семьдесят, она не дожила и до шестидесяти.
— Сердце, — пояснил он, поняв, должно быть, о чём я подумала.
Я кивнула. Третье надгробие стояло поодаль. Хотела спросить, кто похоронен там, но Дмитрий предупредил вопрос. Подвёл меня к памятнику и, встав позади, положил руки на плечи. Я приоткрыла губы. Этого не могло быть. Просто не могло. Или…
Порывисто обернулась к нему.
— Это же… — выдохнула, всё ещё не веря. Повернулась обратно.
Афанасьев Дмитрий Александрович. Дата рождения и смерти. Дата смерти, согласно которой стоящий позади мужчина умер больше года назад.
_________
Дорогие читатели!
Главы теперь будут выходит ежедневно, так как отложка работает с перебоями, может быть выходной, о котором я предупрежу заранее)
— Как это может быть? – вопрос был глупым.
Нет, не глупым. Бестолковым.
Как может быть, что он жив, хотя сейчас мы стоим на его могиле? Как такое можно провернуть? Множество вопросов, которые я не могла даже сформулировать. И все они сложились в один, заданный мной.
Дмитрий жестом показал на лавочку. Под ногой хрустнула ветка. Я вздрогнула.
— Бизнес, которым я занимался, был связан со строительством, — заговорил он, присев.
Я опустилась рядом. Чуть прищурившись, Дмитрий упёрся взглядом в надгробье.
— Это был достаточно грязный бизнес, Ника. Если ты считаешь меня хорошим парнем, зря.
— Парнем, — фыркнула. Достаточно с меня «хороших парней». Одного хватило за глаза. – Нужно быть тупицей, чтобы считать тебя хорошим парнем. Хотя, как выяснилось, я не очень-то в этом разбираюсь.
Ковырнула мыском кроссовка траву. На кисть попало солнце, и камни в оправе из белого золота заиграли.
— Что это была за бумага у тебя в бумажнике? Как я поняла, это разрешение на использование участка земли. Почему оно так важно для тебя? Ведь ты наверняка мог получить дубликат.
— На этом участке находится интернат для детей с нарушением слуха, — выговорил Дмитрий. Я в тот же момент повернулась к нему, но он продолжал смотреть на могильную плиту. – Для того, чтобы снести его, нужны весомые аргументы. И ещё согласие очень влиятельных людей, заинтересованных в деле. Слышала что-нибудь про программы реновации?
Он повернулся ко мне. Я утвердительно кивнула.
— Ты бы мог построить интернат в другом месте, переселить туда детей, а потом построить дом.
У него вырвался сухой смешок. В тёмных глазах заплясали и потухли дьявольские огоньки. Я думала, он собирается достать из кармана сигареты, но достал он маленькую шоколадку. Протянул мне. Я нахмурилась. Шоколадку взяла, развернуть же не подумала.
