В спешке я совсем забыла про волосы. Под руку попалась расчёска. Несколько раз проведя ею, я перехватила хвост резинкой.
В кухне было накурено. На кухонном столе лежало две пачки сигарет и зажигалка, дно стеклянной пепельницы покрывал сизый слой пепла. Вальяжно рассевшийся на диване мужчина оценивающе осмотрел меня с головы до ног, и перевёл взгляд на Дмитрия. Изогнул бровь. Уголок его рта приподнялся в полуглумливой усмешке. Волосы у него были тёмно-русые, руки жилистые.
— Добрый вечер, — стараясь держаться уверенно, я прошла к окну и демонстративно его распахнула.
— Добрый, — отозвался гость. И снова оценивающий взгляд.
Мне захотелось зарычать. Он сравнивал меня. И я понимала, с кем.
— Это Вероника, — стряхнув пепел, представил меня Дима. – Моя жена.
— Хороша малышка, — прокомментировал он, и мне опять захотелось зарычать. Я с гневом повернулась к Диме. Тот оставался спокойным. Ноль реакции.
— Сделай нам крепкий кофе, Ника, — попросил он. Именно попросил, хотя в глазах его при этом читалось предупреждение. Я бы могла послать его, но не послала.
— Может быть, для начала ты представишь мне своего друга? – прохладно осведомилась и добавила: — Или врага?
Этот самый друг или враг усмехнулся. Я смогла различить цвет глаз. Они были у него серо-голубые, как лёд с каплей ртути. Когда он кривил пухлые губы, на щеке появлялась ямочка, но выглядел он только опаснее.
— Сергей, — он повернулся ко мне. – Друг. Будь я врагом, не рискнул бы сунуться в одиночку в логово зверя.
Дима хмыкнул. Несмотря на насмешку в голосе и вполне располагающий тон, расслабиться я не смогла. Слишком уж пристальным был взгляд льдисто-серых глаз.Положив руку на спинку дивана, он, не скрываясь, наблюдал за мной.
— Не стоит преувеличивать, — ответила, нервно поправив волосы. Искоса глянула на Диму, но тот уже занялся какой-то бумагой.
— Поверь, детка, я не преувеличиваю.
Сочтя за благо промолчать, я занялась кофе. Сергей тоже не стал продолжать. Самым сложным было ничем не выдать собственной неуверенности. Я – жена. Дима сам несколько раз напомнил мне об этом. Не какая-то девчонка с улицы, не случайно задержавшаяся на пару ночей девка, а жена.
— Градский убирает всех, в ком видит опасность, — заговорил Сергей. – Ты, конечно, прости, но в ваши дела вмешиваться я не буду. У него полно купленных людей в верхах. Ты просил держать тебя в курсе, сколько мог я это делал. Мне моя шкура дорога, Дим. И место тоже. Прости, друг.
Что он имел в виду, я не знала. Наверное, продолжил с места, на котором я прервала их своим появлением.
— Да ладно тебе. Ты и без того здорово помог. Хорошо иметь своего человека в органах, — судя по всему, Дима хмыкнул. Благодаря тебе я хотя бы понимаю, что происходит.
Я мельком обернулась через плечо. Он отложил бумаги. Задумчиво покрутил зажигалку на столе и мотнул головой.
— Будешь должен, — Сергей забрал бумаги. – После твоей смерти, — пухлые губы его презрительно изогнулись, — у Градского начались проблемы. Система перестала быть идеальной. Начались разговоры. Он боится, что всплывут бумаги, а вместе с ними и ещё ворох всего. Очень боится, Дим. Будь он ящерицей – отбросил бы хвост. Да только он не ящерица, и хвоста у него нет. Так что можно считать, что он держит жопу над раскалённой сковородкой. Мелькнёт хоть что-то, и задница поджарится, как не хрен делать. У тебя на него до хрена компромата. И не только на него.
— Да ни хрена на него у меня нет. Всё у Агатова, и ты это знаешь.
— Суть дела не меняет. Всплывёт хоть клочок бумажки с его подписью, он сядет. И сядет не только за решётку. За махинациями потянутся деньги, за деньгами люди. Даже я до конца не знаю, с кем он повязан. Эти бумаги не только гарант твоей безопасности, Дима. Они ещё и хренова угроза. Хорошая такая угроза.
Так ничего и не понимая, я ждала, пока наполнится первая чашка. Ненадолго в кухне повисла тишина. Раздался щелчок зажигалки. Открытое окно не спасало, нос щипало от едкого дыма. Но я не рискнула просить их не курить.
— Рано или поздно он выйдет на тебя, — голос опять принадлежал Сергею.
— Я знаю.
— Бери свою милую куколку, паренька, и убирайся подальше, мой тебе совет. У него на тебя зуб.
— Нет, Каштан. Бегать я не стану. Ни от Градского, ни от кого-либо. Зуб у него на меня или нет, сунется – зубы обломает.
Первая чашка кофе была готова. Я поставила вариться вторую. Первую отнесла к столу. Дима в упор смотрел на друга, тот поигрывал зажигалкой. Щелчок – появился огонёк. Появился и потух. И опять щелчок. Меня они игнорировали.
— Он считает, ты ему задолжал.
— Он может считать, как ему вздумается. Должен он только сам себе.
Усмешка Сергея была совсем нехорошей. Только что он не видел меня, а теперь смотрел в упор. Не успела я охнуть, взял за руку и посмотрел на кольцо. Отпустил.
— На этот раз решил не мелочиться? Помнится, у Крис было попроще.
