Стол накрыли роскошный, до этого мне не доводилось участвовать в таких застольях, да и столько осетрины, чёрной икры не видел. Пили коньяк местных заводов – из Кизляра и Дербента. На правах хозяина стол вёл первый секретарь обкома партии Н.И. Линкун, хотя настоящим хозяином и знатоком застолья был, конечно, наш патрон. Местные товарищи ловили каждое его слово и сразу старались исполнять. Так, например, до этого дня в городе не применялась ночная светомаскировка, и, что идёт война, не чувствовалось. Уже после приказания Кобулова ночью отключили свет. Два дня пролетели быстро, в дорогу нам предложили икру, но мы не взяли ничего: ведь дальше был Азербайджан, а там есть всё.
Тут вот что ещё нужно упомянуть: ответственным за организацию питания был Магомед Саидович Саидов, начальник управления консервными заводами Нагорного Дагестана, знакомством и многолетней дружбой с которым я горжусь. Он организовал всё по высшему разряду, чем заслужил похвалу и благодарность не только своего партийного руководства, но и Богдана Захарьевича. С собой он взял шестилетнего сына, и тот всё время находился рядом. В 1955 году, уже после моего возвращения с «Маяка», мы встретились с Магомедом Саидовичем в Кисловодске, узнали друг друга. Обычное знакомство переросло в многолетнюю дружбу, часто ездили в гости – то я с семьёй в Дагестан, то он со своими на Кавминводы. Старший его сын, которого я видел шестилетним малышом, стал впоследствии министром транспорта Дагестана, депутатом Народного собрания республики всех созывов, и его все почтительно называют по имени-отчеству – Магома Магомедович, хотя и он уже пенсионного возраста…
На третий день выехали в сопровождении двух автомобилей в сторону Баку. Жара не спала, и нам раза три пришлось останавливаться, чтобы попить холодной воды из колодцев. Прямо на границе министр НКВД республики доложил обстановку и до самой столицы ехал с нами в автомобиле, вводя московского начальника в курс дела. Совещание в республиканском ЦК проходило два дня, проводил его первый секретарь ЦК М.А. Багиров. Бакинцы знали, что немецкие войска будут прорываться в их сторону, а значит, нужно всё предусмотреть и оказать достойное сопротивление фашистам. Были поставлены серьёзные задачи всем родам войск, командованию Каспийского флота, руководителям министерств и ведомств республики.
Как и в Махачкале, до нашего приезда, и тут не применялась ночная светомаскировка. Бурная жизнь огромного города на первый взгляд не позволяла думать, что где-то рядом гремит война. Правда, улыбающихся, радующихся людей не попадалось – над всеми витал страх и ужас войны, начавшейся два месяца назад. Нас разместили на правительственной даче, там кормили, стирали-гладили. Стало ясно, что пребывание в Азербайджане затягивается. По всей видимости, перед уполномоченным Государственного Комитета Обороны Ставка поставила какую-то другую, более важную задачу, от решения которой многое зависело. И если после совещаний во всех предыдущих городах мы обсуждали некоторые возникавшие там вопросы, то здесь было полное молчание, какая-то озабоченность.
Через пару дней кое-что прояснилось. Нам с Алексеем Павловичем (телохранителем) выдали новую форму военного образца, на петлицах по три шпалы, что соответствовало званию подполковника. У самого Богдана Захарьевича красовались три ромба, в переводе на воинское звание – генерал-полковник. На третий день пребывания в Баку нас доставили на базу Каспийского флота, пересадили на быстрые военные катера и отправили в сторону Ирана.
Если мне не изменяет память, порт прибытия назывался Пехвели. (Возможно, Пехлеви – в честь правившей в то время шахской династии). Там прошли очень важные переговоры по поставке в СССР автомобилей по ленд-лизу, возможно, круг обсуждаемых вопросов был шире, этого сказать не могу, ведь наша с Алексеем Павловичем задача состояла в том, чтобы охранять Кобулова, а в зал для переговоров были допущены совсем другие товарищи. Про автомобили американского производства знаю точно, потому что впоследствии несколько раз получал их там, только моим подразделениям было выделено более трёхсот новеньких машин. Даже сейчас помню: 25 легковых «Виллисов», около сорока «Доджей». Три четверти машин – двухосные вездеходы, остальные 235 – «Студебекеры», мощные грузовики, типа наших ЗИС-151, гораздо мощнее и лучше. Мы не могли нарадоваться такой роскошной, обладающей повышенной проходимостью технике. Все типы получаемых автомобилей были с передними ведущими мостами, а «Студебекеры» – грузоподъёмностью в две с половиной тонны.