Оглушительный рёв солдат. Кричат все, кроме тех двоих, которым, собственно, и отведена участь героев. Они только немного хлопают сами себе ногами, топча землю. Алекс смотрит в их лица и видит страх, безнадёжность и тревогу. Столько лет прошло, что он и забыл об этом странном ритуале. Разведка! Каждый год отважных солдат отправляют в пустыню, и на целых три дня прекращают обстрел пустоши.
Три дня! Этого времени должно хватить, чтобы выполнить разведку. Должно быть, когда-то этот ритуал воспринимали с оживлением, и он длился неделю, а то и две. И даже с некоторой надеждой. Как знать, что там? Ещё одна Сфера, с которой можно было бы наладить торговлю? Выжившие? Уцелевшие ресурсы, столь необходимые для города? Но шли годы, и разведка так и не принесла успеха. Надежда сменилась апатией.
И сейчас рейд рассчитан всего на три дня. О нём уже никогда не напишут в газетах, не снимут пропагандистских фильмов. Через три дня у героев закончится кислород. Как и смысл ждать несчастных. А значит, возобновятся бомбардировки, и вернуться назад они уже не смогут.
Со временем традиция стало просто глупой данью прошлому. Поговаривали, что её отменят – когда-нибудь, ну или хотя бы отменят ежегодный характер. Герои должны проехать 100 километров в одну сторону, сделать фотографии, взять образцы почв. А затем – вернуться. Но никто не смог за все эти годы. Вообще никто. И сейчас Алекс начинает догадываться почему.
- Это сложная и опасная миссия, из которой ещё никто не возвращался живым, - продолжает майор. – Но мы не должны сдаваться. Мы должны защищать свою Родину до самого конца! Наши герои обязательно вернутся на этот раз, я в это верю.
Вновь выступление военного прерывает крик, рёв, восторг. Алекс вспоминает себя в их возрасте: он столь же сильно любил своё дело. И так же радовался тому, что в Пустошь выпало ехать кому-то другому. Быть может, за песками – цветущий сад, и там деревья, как в древности. А может – гиблые места, но Главреду в любом случае интересно. Он хочет вызваться добровольцем, как в старые добрые времена. Но – его никто не возьмёт. Никто не разрешит отправиться в путешествие туда, за край песков.
- Мы навсегда запомним их имена, - продолжает майор. – Даже если они сгинут в Пустоши, мы никогда не забудем своих героев. Начать подготовку.
Стальной голос отдаёт приказы, как будто камни швыряет. Так же сильно, глухо, отрывисто. Главред вздрагивает, давно забытая привычка заставляет его выпрямиться и стать по стойке «смирно». Но тут же поправляется. Это не ему. Это не он поедет умирать в Пустошь. Можно расслабиться и даже улыбнуться.
Зато солдаты, как единый механизм, бросаются выполнять свои военные дела. Кто-то проверяет давление в шинах вездехода, кто-то снаряжает кислородные баллоны, укладывает продовольствие. Всего несколько минут – и готово. Несчастные садятся в автомобиль, надевают маски. Машина никак не хочет заводиться, и несколько солдат разгоняют её, чтобы запустить двигатель в движении.
Мотор тарахтит. Натужно, отрывисто – как в последний раз. При движении машина сильно подпрыгивает: подвеска оставляет желать лучшего. Не уверен Алекс и в герметичности кислородных масок, баллонов. Ворота шлюза открываются, и Пустошь принимает этот нелепый транспорт в свою утробу. Словно гигантский рот, она проглатывает солдат, кислородные баллоны, машину. Ворота закрываются.
Сейчас откроется второй шлюз. Машина покинет форт и неспешно двинется на юг. Не потому, что солдаты никуда не торопятся. Просто разогнать это корыто невозможно. Юг - таков маршрут разведки в этот раз. Майор садится за командный пульт и по мониторам отслеживает движение. Солдаты, подхваченные ефрейторами, разбредаются – по своим делам. Им на сегодня достаточно впечатлений.
Служба многих из них в скором будущем подойдёт к концу. А значит, они смогут вернуться туда, внутрь Сферы. В безопасность. В тепло, уют и относительный комфорт. К продуктовым талонам, однообразной работе. Правду говорят: всё познаётся в сравнении! Как ни крути, а в армии хорошо. Тут по крайней мере можно фильмы посмотреть, думает Алекс и улыбается.
А ещё он жалеет, что не вызвался уехать вместе с добровольцами. Ведь там, за выжженной землёй, никакая не Пустошь. Там мать-природа вновь возродила себя из пепла. Может, поэтому ни одна разведка не вернулась. Зачем уходить под Купол, если всего в 100 километрах от него – настоящая жизнь?