Они не мы полностью

- Если хочешь, можешь не жевать, - произнесла девушка, показывая рукой сквозь меня. Я обернулся и обомлел: всего в нескольких шагах от нас стояли ужасные столы, за которыми люди сосали субстанцию, похожую на грязь. Страшные, грязные лица, убитые жизнью глаза. Чёрные и несчастные, мне хотелось убрать взгляд, но я не мог. Казалось, что они не обращают внимания на меня и на наш стол.

Ты сам решаешь, с кем сидеть за одним столом.

Ты один делаешь выбор, и ты один за него отвечаешь. И если ты ошибся, то это твои проблемы.

Ты можешь пересесть, если хочешь, но хочешь ли ты пересесть?

Тебя пичкают отравой вместо еды, так спроси, спроси же себя наконец, кому это выгодно?

Услышав последние слова, я проснулся. Сегодня тот день, когда всё станет понятно. Смело поднявшись с матраса, на котором мне довелось спать последние дни, я постучал в стальную дверь. Тишина. Постучал ещё раз. Наконец, в коридоре раздались шаги. Смотровое окно открылось – но мне всё равно ничего не видно.

- Я хочу на допрос, - произнёс. – Мне нужно рассказать. Обо всём».

- Александр Р-101, - голос следователя дрожит. Выглядит он очень плохо, лицо – сплошная гематома. – В твоем геройстве нет ничего хорошего. Ты погубишь всех!

- Я…

Молчание. Интерес.

- Я хочу признаться. Во всём.

На лице полицейского – вся гамма эмоций. Радость. Сомнение. Смятение. Недоверие.

- Так говори. Мы внимательно слушаем.

Алекс выглядит хуже следователя. Левый глаз заплыл – почти не видит. На ногах Главред стоять может, но неуверенно. Почти все пальцы распухли. Сломанная рука выглядит ужасно. Из-за плохой еды, мутной воды даже отправление естественных надобностей причиняло ему мучительную боль.

- Скажу, - говорит Главред. Пытается улыбаться. Ну что ж, почти все зубы он сохранил. – Но не вам. Только Главе.

- Что? – левый глаз следователя дёргается. Он массирует висок. – Ты хоть знаешь, что ты несёшь?

- Предложи, - просит Алекс. – Он согласится. Скажи, что его хотят убить. И я знаю кто. Это и есть мои подельники. Скажи ему, что Феликс Мудрый идёт за ним.

- Уведи за дверь, - приказывает следователь. Конвоир послушно поднимает Главреда и почти уносит его за дверь.

Молчание. Тишина. Алекс стоит лицом к стене. Ноги подгибаются. От слабости - звон в ушах. Краем глаза он видит, как загорелась красная лампочка. Двери открываются. Без сил он падает на табурет и опирается о стол.

- Как ты знал? – следователь хлопает кулаком по столу. – Как знал, что он согласится?!

- Я не знал, - лжёт Главред слабеющим голосом. – Понятия не имел. Но предполагал.

Стол, табурет и следователь уплывают вперёд. Он словно летит и теряет сознание. Звон, ветер в ушах. Звуки далеко, словно их не существует. Когда Алекс открывает глаза, его руки уже заботливо перебинтованы. Опухоль есть, но небольшая. Трогает языком зубы. Вместо щелей – коронки. Да и чувствует он себя почти хорошо.

- Как вы? – участливо спрашивает врач в белом халате.

- Так-сяк, - отвечает Алекс. – А что?

- Несмотря на наши убедительные рекомендации, вас вновь вызывают на допрос. Сожалею.

- Ничего. Всё в порядке.

* * *

Алекс сидит в кресле. Руки на коленях. За столом, напротив лэптопа – следователь. У двери - генерал Куб. Тихий, приглушённый свет. Фоном играет боевая музыка.

Стальные двери открываются. В зал входит Крокс. Он быстро прочёсывает все углы, подносит к ним прибор, похожий на ручку. Критически осматривает следователя и его начальника. Заставляет подняться Алекса. Ощупывает его робу, словно в ней можно спрятать что-нибудь. Заставляет разуться. От былого радушия – ни следа.

- Так и сидеть. Говорить правду, - приказывает Крокс своим баритоном. Стальные нотки больно бьют по ушам.

Алекс молчит. Он ёжится от холода.

Стальные двери открываются. Входит Глава: в безупречно чёрном комбинезоне и великолепной маске. Высокие, до колена, сапоги надраены до зеркального блеска. Через маску не видно, сколько ему лет и о чём он думает.

- Встать! – рявкнул Крокс. Все послушно вскочили на ноги. Даже Алекс против воли вытянулся в струну.

- Итак, - говорит Глава. – Сядьте.