— Я не знаю, зря ли прожита твоя жизнь, но я не верю, что ты хочешь любви. Ты хочешь чего-то другого, предполагаю, что именно того, что делаешь. А ты как думаешь?
— Это бред! Я хочу любви, я больше всего на свете хочу любви!!! Я не могу жить без любви!!! Я не могу!!!!
Слезы, бурные и очень искренние.
— Послушай, — сказал я, — представь себе, что ты хочешь в туалет. Писать. Представляешь?
— Да-а-а..
— Очень хочешь, не можешь терпеть. Не можешь! Представила?
— Да.
— А теперь скажи: ты можешь не пописать? Ну, может случиться, что ты не пописаешь? Даже если не будет рядом туалета, скажем, часов 5?
— …
— Верю. Верю, что такого быть не может. Ты пописаешь, даже если это будет на глазах у всех и в штаны, мучительно больно, стыдно и ужасно. Но ты это сделаешь.
— …
— А всю жизнь хотеть любви и ее не иметь — не верю. Извини. И ничем не могу помочь.
Пауза. Длинная, как 20 лет ее страданий.
— Так что мне, по-твоему, лучше уйти от мужа? (Тоненьким таким голоском послушной ученицы)
Я молчал. Она начинала что-то говорить еще несколько раз, но я молчал: я не слышал ничего, на что мог бы ответить. А я хотел ответить, очень хотел!
Наше время закончилось. Я сказал ей об этом.
Она ушла, и лицо у нее было как у графини, которая «с перекошенным лицом бежит к пруду…»
Мне было грустно, но я за нее не волновался.
Она больше не пришла. От общих знакомых я узнал, что она по-прежнему живет со своим мужем, детей по-прежнему нет и она ходит к психологу и продолжает делать уколы ботекса, отдавая и тому и другому почти всю зарплату мужа, потому что сама она ушла с работы.
Я дорого бы дал за то, чтобы знать, как ей помочь…
Долго рассказывал о том, какой он молодец. Я устал слушать.
Я спросил:
— Зачем ты пришел ко мне?
— Хороший вопрос, — сказал он, и тонко улыбнулся.
Я подождал немного.
Он продолжал улыбаться, но уже как-то толстовато.
Я достал телефон. Он испугался:
— Подожди, подожди, я эти твои подходцы знаю, ты будешь до конца встречи в телефон играть. Может быть, это сделало тебя миллионером.
Я чуть не выронил телефон.
— Чего? — говорю.
— Ну ты же очень богатый человек, — говорит, — я хочу у тебя научиться.
Я подумал-подумал и говорю:
— А, ну да, конечно, очень богатый. А научиться чему хочешь?
— Я, знаешь, тренинги веду, — говорит.
— Давно? — спрашиваю. — Давно, — говорит, — уже года полтора.
— А лет тебе сколько? — спрашиваю.
— 24.- А-а-а, — сказал я и подумал, что старею.
Потому что в голове завертелось что-то из серии «о господи» и непечатные выражения в адрес клиента.
— Ты меня научишь всему? — спрашивает.
— Конечно, — говорю, — не вопрос.
Помолчали. Он начал нетерпеливо ерзать.
— Так давай, — говорит, — учи.
— Так я учу, смотри, уже пол сессии отучил.
Он нервно посмотрел на часы и пробормотал:
— Вот именно…
Я понял, что тактика правильная и опять достал телефон.
Бедняжка, он покраснел как вареный рак и заерзал.
Но молчит.
Послал я пару смсок, молчит.
Начал мэйл на смартфоне набирать.
Он не выдержал:
— И в чем, — говорит, — твоя система заключается?
Я говорю:
— Как у всех учителей: делай как я.
У него челюсть отвисла, потому что, согласитесь, что тут возразишь.
— Да, — говорит, — я понимаю, но ведь я не могу так вот напротив клиента сидеть и в телефон играть за Х долларов.
— Правда? — я отложил телефон. — А что тебе мешает?
— Ну.. — он замялся.
— Неудобно.
— Тогда сиди и смотри, как я это делаю за твои деньги, — сказал я и решил, что первый урок пожалуй закончен.
Не тут-то было.
Он начал тараторить.
Ну просто не остановишь его.
Представляю, как он эти свои тренинги ведет.
Время кончилось, а он тараторит.
Я сначала слушал, и даже что-то вставить хотел, но потом подумал, что лучше так:
Посредине его пламенной речи я встал, аккуратно его обогнул и ушел не прощаясь. Он за мной по лестнице. А я прямо перед его носом закрыл дверь. Не демонстративно, а спокойно, как обычно, как будто его нет.
Спускаюсь по лестнице, слышу — молчит за дверью. Я аж испугался.
Так он и не пошевелился, пока я не ушел.
На следующий раз приходит и говорит:
— Ройтман, я хочу научиться молчать. Пойду на группу. Возьмешь?
— А ты заплатишь? — спрашиваю.
— Назови цену, — говорит.
— Молчишь всю группу. Включая перерывы. И торговаться не стал, представляете?
Она была очень толстой. И от нее плохо пахло. Вот ведь ужас. Вы знаете, что мужчины чувствительны к запахам? А то, что я мужчина, что ли не заметно?
Черт, и чего она приперлась?!
— Я толстая и плохо пахну, — сказала она.
Я вспомнила Эриксона, который вылечил девочку с параноей по поводу большого размер ноги, наступив ей на ногу и сказав, что она гусыня..
Но я постеснялся. Я сказал:
— И что тебе дает описание реальности, в котором ты толстая и плохо пахнешь?
Она не поняла.
— Чего? — говорит.
Я пожал плечами.
И шмыгнул носом (все-таки лавры Эриксона не дают мне покоя).
