— Ты… (я вместо непечатных выражений точки ставить буду, ладно?).. Ройтман…, … и … (эх, жалко, такие обороты пропадают!), будешь тут сидеть и меня слушать за мои деньги! А то я тебя…, … и…
— Обидеть слабого Ройтмана каждый норовит, — говорю, но телефон естественно убираю.
И понеслась.
Оказывается, жизнь не просто не работает, а вообще кирдык жизни: долги, бизнес провален, жена бросила, партнер сбежал, сын наркоман, геморрой (в прямом смысле) замучил, давление скачет.. короче, у меня аж челюсть отвисла — прямо фильм ужасов. А он все говорит, говорит, задыхается, краснеет, орет… мама дорогая!
Внимание, вопрос к коллегам! Нет, мне правда интересно: что бы вы на моем месте сделали в такой ситуации? Ну представьте: орет, красный, рассказывает ужасные вещи, и ведь явно не врет!
Вообще, эту мысль, про коллегу (про правильного коллегу-психолога, а не такого как я), я всегда думаю, когда меня совесть мучает. В данном случае от его криков она меня сильно мучить начала, потому что.. короче, я машинально так отмечаю :
— Надо же, а слез-то нет..
Мне в очередной раз повезло: он меня не убил. И не съел. Он обалдел. На секунду. А потом заплакал. И рассказал про Ирочку (имя изменено), которая хочет сделать аборт, потому что она боится рожать от человека, у которого… (см. абзацем выше).
Оставалось 5 минут. Больше он ко мне не придет, я был уверен.
Я спросил:
— Ты ее любишь?
Он посмотрел на меня и я сказал:
— Понял. Вижу твои мысли насквозь.
Улыбнулся, слава Б-гу.
— А она тебя? — задал я вопрос, ради которого он пришел.
Короче, он ушел говорить с Ирочкой о любви. Везет.. Правда, я через 15 минут после этого помирился с Машкой, так что мне ненадолго повезло тоже..
И никакой я оказался не ясновидящий, вот что обидно! Он пришел снова. И наговорил мне кучу слов, которые тоже непечатные, но совсем по другой причине, а то вы еще решите, что я хвастаюсь. А я хвастаюсь!
Они измучили друг друга. Расстаться было невозможно, потому что нельзя ведь наплевать на ТАКУЮ любовь! Жить вместе было невозможно вообще, потому что.. короче, невозможно, и все..
Мне не удалось быть только переводчиком на этой семейке. Очень скоро они буквально «всучили» мне функции эксперта, а потом и судьи.
На эксперта я быстро согласился, потому что без этого разговаривать было не о чем:
Она кричала:
— Я люблю тебя, но ты бесишь меня каждую минуту!!!
Он бормотал:
— Неужели так трудно просто оставить меня в покое?
Она плакала:
— Я не хочу с тобой расставаться, не хочу! Меня сводит с ума мысль о другой женщине с тобой рядом.
Он орал:
— Тогда хотя бы подними голову от жж, когда я прихожу домой!!
И оба в один голос:
— Саша, ты можешь рассудить, кто из нас прав, а кто виноват?!!
Я сказал:
— Судить очень не хотелось бы, а роль эксперта я взять на себя готов.
Они сразу согласились, но это был мой прокол — они оба запомнили, что и судить я тоже могу..
Экспертиза затянулась на две встречи с обширными письменными домашними заданиями, но ни к чему не привела. Как обычно, они были оба правы. И оба не правы. В их случае проблема была в том, что они и без меня это понимали.
И они пристали ко мне с просьбой быть судьей. Я сказал:
— Не вопрос. Я готов. Но с условием: или вы досканально выполняете мой «приговор», или больше я вас никогда не вижу.
Они согласились.
«Приговор» был такой: ни одного контакта в течение 3 месяцев — ни по телефону, ни глазами, ни смс, ни тот самый жж. Выполнить это было трудно (общие дети). Но они выполнили. А через три месяца развелись довольно пристойным образом. Я доволен. И очень несчастен: согласитесь, премерзкая работенка…
Ей было на вид года 22, и мне сначала показалось смешным такое высказывание. Не хочет — захочет, не захочет — другой найдется.
Я ей так и сказал.
— Я понимаю, — терпеливо объяснила она, — но я жду уже 6 лет.
Я подумал, что в очередной раз ошибся с возрастом женщины.
— Сколько тебе лет? — спросил я.
И она ответила:
— 20.
Я почесал в затылке и сказал:
— Мда..
Потом решил, что такая реакция, пожалуй, недостаточна для профессионала, и добавил:
— Может, ну его?
Она улыбнулась. Поправила прическу. И сказала спокойно:
— Вы думаете, мне стоит с ним расстаться?
Я насторожился. Согласитесь, это было бы подозрительно: ждать 6 лет, а потом так вот легко, поправив прическу..
— Я думаю, да, — сказал я уверенно.
Она кивнула:
— Хорошо.
Я насторожился еще больше, но виду не подал:
— Вот и отлично, решили вопрос. Рад, что смог помочь.
Теперь забеспокоилась она. Я ненароком посмотрел на часы.
— Послушайте, Саша..
— Мне будет удобно, если ты будешь обращаться ко мне на ты.
— Да, хорошо, Саша..
Я молчал.
Она подбирала слова.
— Я боюсь остаться одна, — сказала она наконец и заплакала.
