— Ты не нервничай, — стал успокаивать его Виктор Николаевич, — доверься мне и расскажи, что ты испытываешь к маме, кроме сыновней любви. Я ведь здесь для того и сижу, чтобы разобраться в твоей проблеме и помочь тебе. Постарайся быть со мной предельно откровенным.
В это время из правого уха Дмитрия по пояс вылез Валерик и, встретившись с врачом взглядом, покрутил пальцем у своего виска. Врач тряхнул головой и опустил глаза.
— Доработался, — подумал он, — пора уходить на заслуженный отдых.
— Доктор, — немного помолчав, начал говорить Дмитрий, — вы ошарашили меня своим подозрением. Поверьте, я к матери отношусь только, как к матери. Тех фантазий, на которые вы намекаете, в моей голове никогда не было, нет и не будет.
— Охотно верю, — задумчиво произнёс Виктор Николаевич. — Идите в палату, отдыхайте.
Дмитрий встал и направился к двери, потом резко повернулся и произнёс:
— Отпустите меня, пожалуйста, домой. Эта серая тварь сидит во мне и не даёт покоя. Требует, чтобы я посетил в селе одну семью и кое-что забрал у неё.
— Так-так-так, — заинтересовался врач, — присядь, пожалуйста, и расскажи подробнее, что она от тебя требует?
Он заметил, как что-то мелькнуло на правом плече Дмитрия и перевёл на него взгляд. Его глаза мгновенно стали круглыми, как у кота, когда тот видит мышь. На плече сидел серый человечек, скрестив на груди ручки. Когда Дмитрий говорил, он старательно кивал головкой, словно подтверждал все его слова.
— Он хочет, чтобы я отобрал у Аделаиды Семёновны священную книгу властелинов и похищенное из его тайника, — пояснил «больной».
— Похищенное, что? — спросил врач, повернувшись одним ухом к Дмитрию, очевидно, тем, которым лучше слышал.
— Это тайна, — уверенно произнёс Дмитрий.
— От врача не должно быть никаких тайн, — покачал головой врач, не сводя с человечка глаз. — Врач должен знать все тайны больного.
Человечек скрутил из пальцев фигу и резким жестом показал врачу.
— А я и сам не знаю, что было похищено из его тайника. Бабка, которая похитила то, что ищет человечек, знает, а я не знаю.
— А как ты общаешься с этим человечком? Он может разговаривать?
— Нет, не может. Я понимаю, чего он хочет только тогда, когда он вселяется в меня и говорит вслух моим ртом.
— А сейчас он в тебе находится? — поинтересовался врач, глядя на человечка.
Дмитрий прислушался к себе.
— Нет, — ответил он, — дышится легко и мозги не буянят. Думаю я ими так, как хочу. Так вы отпустите меня?
— А давай мы с тобой попробуем не торопиться домой, а избавиться от этого человечка, — предложил Виктор Николаевич. — Ведь наверняка тебе не нравится, что он тобой командует и управляет.
— Ещё бы! Конечно, не нравится!
— Вот и не спеши уходить отсюда. Мы поможем тебе отделаться от этой твари. Иди в палату.
Дмитрий направился к двери, а врач стал провожать его растерянным взглядом. Он увидел, как теперь уже на шее больного восседал маленький серый наездник и держался за его уши. При каждом шаге Дмитрия, зад наездника высоко подпрыгивал, словно он скакал на лошади.
Врач подпёр подбородок рукой и уставился в окно, не о чём не думая. Так он сидел минут десять, потом встрепенулся, вздохнул.
— Ну, и что же это было? — спросил он себя с глупым выражением лица. — А главное — ведь об этом никому не расскажешь! Припишут то же, что и парнишке я приписали. Умом понимаю, что этого не может быть, но глазами-то видел. Может я тоже того?
Он опустил голову и начал заполнять историю болезни Дмитрия.
— И что я должен в ней написать?
Потом немного подумал и решил:
— Врач должен быть честным! Что слышал, что видел, то и должен отразить в истории болезни больного!
В этот день он подробно описал беседу с Дмитрием и то, как видел серенького человечка. Всё, что этот человечек вытворял, он тоже отразил в тексте. Но самое интересное заключалось в том, что человечка-то он и сам видел, но только Дмитрию прописал лечение от шизофрении.
Весь день Дмитрий наблюдал чудачества больных, находящихся с ним в одной палате. Отдохнуть ему не удавалось. Один больной сидел под кроватью и на ленточки рвал свою простыню, в надежде сплести из них канат и спуститься по нему в пещеру с сокровищами.
Другой — обмотался вокруг одеялом, представляя себя Диогеном, лежащим в бочке. Третий — непрерывно толкал речь о правах человека.
— Опомнитесь, — кричал он, — вы — не твари дрожащие! Вы — люди, рождённые свободными! Вас угнетают, а вы всё терпите! Объединяйтесь и закладывайте во все инстанции своих работодателей, если они платят вам серую зарплату! И тех, кто их покрывает, получая взятки, тоже закладывайте! Это не они, а вы в старости лет по их милости будете получать пенсию, которой будет хватать только на один день жизни! Боритесь за свои права…
Четвёртый — держал у рта сжатый кулак, принимая его за микрофон, и давал жёлтой прессе интервью. Он объяснял, что находится в «Доме-2», и приехал в него пробовать построить отношения абсолютно с каждой девушкой. Причём девушками он считал всех обитателей палаты и каждому строил глазки.
— Как же я устал, — прошептал потихоньку Дмитрий, поворачиваясь на другой бок.
