Речные виды и впрямь были достойны кисти великого русского пейзажиста. Обрывистый правый и более пологий левый берега укрывались сочной зеленью лиственных рощ. Среди осин и ясеней ярко светились девушки-берёзки, плакучие ивы склоняли длинные косы к самой воде. Пышные кучевые облака вальяжно плыли сквозь лучистую синеву, а их отражения не менее величаво скользили по водной глади. Уже возвращаясь обратно, Валька остановился передохнуть после крутого подъёма и загляделся, растворился в чистой красоте обновлённой природы.
— Валёк, тебя только за смертью посылать. Мечтательный ты наш, — голос Олега раздался за спиной чересчур неожиданно и громко. Стоявший в опасной близости к краю мелового откоса Валька резко развернулся, оступился и почувствовал, как земля под ногами вдруг потеряла всякую надёжность. Панические махи руками помогли лишь в том, что теперь он вместо падения спиной вперёд съезжал по склону на животе, судорожно пытаясь ухватиться хотя бы за жалкий клочок прошлогодней травы.
Броску Олега позавидовал бы иной профессионал-регбист. И всё равно: это была сказочная удача, что он успел поймать падающего за запястье.
— Валюха, блин! — рывок. — Вечно с тобой! — рывок. — Что-нибудь приключается! — последнее усилие, и Валька наверху — лежит на твёрдой поверхности, не до конца осознавая произошедшее. — Ну скажи, как тебя такого на целых два месяца одного оставлять? Серый же изведётся весь — к бабке не ходи.
— С-спасибо.
— Что ты там бормочешь? Горе наше луковое!
— Спасибо, — Валька тяжело перевернулся на спину. Небо, облака. Безбрежный покой.
— Всегда пожалуйста. Без травм, надеюсь?
— Вроде да, — штаны и рубашку он, правда, изговнякал, но это фигня — отстирается.
— Дай посмотрю, — умиротворяющую синеву заслонил сердитый Олег.
Валька со скрипом принял сидячее положение. Ох-хо-хо, синяки будут шикарные. Повезло ещё, что и ноги, и живот защитила одежда, а вот предплечья… Н-да, предплечья он неслабо стесал.
— Хорошенькое у тебя «вроде», — съязвил Воевода, бесцеремонно покрутив Валькины руки, дабы лучше оценить полученные ссадины. Заглянул в лицо: — Ё, да ты и нос расцарапать умудрился!
Валька совсем не ждал быстрого прикосновения, бережно стирающего меловую пыль со спинки носа, поэтому не успел отшатнуться.
— Горе-горюшко, — повторил Олег, и в его небесных глазах было столько неподдельных тревоги и заботы, что им верилось больше, чем пренебрежительным интонациям. Всё верно: первоначальная злая неприязнь сто лет назад утекла с талой весенней водой, а природа не терпит пустоты вежливого нейтралитета.
— Идём в лагерь, — Воевода пружинисто поднялся. Протянул ладонь: хватайся, несчастье ты этакое. Валька, чуть стесняясь от сделанного открытия, принял помощь и тоже оказался на ногах.
— Вода…
— Какая-такая вода? — Олег непринуждённо подхватил флягу. — Сам-то доковыляй как-нибудь, водонос.
«Спасибо. Друг».
Возившийся у костра Серый обернулся именно в тот момент, когда двое вышли из леса. Приложил ладонь козырьком ко лбу и со звоном опустил крышку котелка.
— Всё хорошо! — во весь голос крикнул Олег. — Жертв и разрушений нет! — но друг не поверил оптимистичному заявлению. Он что-то сказал обеспокоенно поднявшейся со стульчика Насте и заспешил навстречу бредущей по опушке компании.
Стоило им встретиться, как Валька быстро произнёс: — Просто чуть-чуть руки рассадил, — предупреждая самый насущный вопрос.
— С обрыва он сверзился, — добавил Олег. — Я успел поймать.
Скулы Серого заметно заострились, но вместо дополнительных уточнений он сообщил: — Уха готова, стол накрыт, ждём только вас.
Вальку кольнуло чувство вины: похоже, он и впрямь слишком замечтался.
— Олежа, помоги Настасье разлить суп по тарелкам. Пусть остывает, пока я первой помощью занимаюсь.
— Не вопрос, — Воевода пошёл к костру, перед которым был разложен самодельный походный столик, а Серый с Валькой направились к стоявшей за кустами «ниве».
— Запасную рубашку или футболку брал?
— Нет, — груз вины стал ещё тяжелее.
— Тогда держи, — из недр салона появилась тенниска камуфляжной расцветки. — Только перед тем, как наденешь, давай с ран грязь смоем.
— Чем?
— Сначала минералкой, — не машина, а волшебный сундук! — Потом перекисью зальём.
— Давай, — стыдящийся собственной «попадальческой» натуры Валька предпочёл бы заниматься всем сам, только в миропонимании Серого опция «оставить без помощи» отсутствовала в принципе.
— Ты не сердишься? — перекись шипела на ранках, неприятно пощипывая.
— Головой ударился? За что мне сердиться?
— Ну, за то что от меня опять столько хлопот…
— Стоп. Нет никаких хлопот, понял? Забудь вообще эту чушь.
— Ладно.
— Научили, блин, — что-то в глупом Валькином вопросе всерьёз зацепило Серого. — Можно подумать, люди специально в неприятности попадают. Для собственного удовольствия, — особенно глубокую царапину закрыл последний кусочек пластыря. — Всё, свободен.
— Спасибо, — по идее, кусты и «нива» должны полностью закрывать их от оставшейся на костровой площадке компании. Валька поймал Серого за запястье и благодарно коснулся губами центра раскрытой ладони.
