— Хорошо. Олежа, мы на кухне.
Кроме яичницы-глазуньи к завтраку полагались бутерброды с сыром на поджаренных остатках вчерашнего хлеба и нарезка из свежих ароматных огурцов. Воевода тоже расстарался, сварив на всю компанию по чашечке фирменного карамельного кофе. Завтракали в тишине, наслаждаясь каждым кусочком, и только в самом конце Олег завёл разговор, приподнявший завесу тайны над его незапланированным возвращением.
— Вот скажи мне, Серёга, — издалека начал он, — почему ты для меня желтки зажариваешь, а для Валька, например, оставляешь жидкими?
— Потому что помню про твой сальмонеллёз в третьем классе, а от Захарова пока возражений не слышал.
— Вот! — Олег со значением поднял вилку вверх. — Ты помнишь и тебе не сложно. Так почему кое-кто другой кривит лицо: «Я не собираюсь каждому отдельно готовить»?
— Настасья, что ли? А ей ты историю с «бабушкиным гоголь-моголем» рассказывал?
— Нет. Я просто её просил. Дважды.
— И на третий молча ушёл?
— Как облупленного знаешь, да?
— Практически. Олежа, она считает это твоей прихотью, капризом. Расскажешь про месяц больниц — станешь получать на завтрак правильную яичницу.
— Она, между прочим, утверждает, будто любит меня. Разве сложно просто принять «каприз» любимого человека? Без объяснений и выписок из истории болезни?
— Разбаловал я тебя за полтора десятка лет, — проворчал Серый. — Пойми, окружающие не телепаты. Хочешь взаимопонимания — разговаривай.
Олег хмуро покачал чашку с кофе в руке и осушил её в два глотка: — Ладно, спасибо этому дому, пойду обратно.
— Может, на балкон заглянешь?
— Нет. Не хочу ещё сильнее портить себе настроение.
— Так мы ж ничего не выбросили! — Валька решил, что сюрпризы в текущих обстоятельствах неуместны. — Только перетасовали всё и от пыли протёрли.
— Врёшь! — Воевода недоверчиво переводил взгляд с одного сотрапезника на другого. — Или нет?
— Посмотри, — у Серого было лицо игрока в покер, но глаза лукаво посмеивались.
— Ну, други! — Олег резво встал из-за стола. — Ну, вы даёте! — последняя фраза прозвучала уже с балкона.
— Как мало человеку надо для счастья, — Серый довольно откинулся на спинку стула, и Валька прыснул, вспоминая вчерашнюю игру в тетрис Воеводиным «мало».
***
Готовиться к экзаменам, когда на улице солнечная летняя теплынь, — сущее наказание. Поэтому погода сделала всем студентам подарок: первого июня небо нахмурилось, подул северный ветер, и температура с плюс двадцати двух упала до плюс двенадцати. Словом, сидите по домам и учите на здоровье.
Во время балконной уборки в самом грязном углу был обнаружен забытый масляный обогреватель с оборванным проводом. Теперь же настал его звёздный час: Серый где-то раздобыл вилку со шнуром и починил прибор буквально за пять минут.
— Пользоваться аккуратно, — предупредил он. — За пожар нас по головке не погладят.
С того дня обитателям комнаты 407/4 стало нипочём уличное ненастье, а Воевода получил очередной аргумент в пользу своей запасливости.
Валька сдал математику на «отлично», виртуально смахнул со лба трудовой пот и сел учить физику.
— Не запоминается, — пожаловался он после третьей попытки рассказать Серому особо заковыристый вопрос.
— Пиши шпоры, — посоветовал старший товарищ.
— Так за шпоры нам вж-жик! — Валька чиркнул себя по горлу ребром ладони.
— Я же не сказал «списывай». Я сказал «пиши». Выделяй главное, думай над материалом — и запомнишь.
— Самое главное, халяву не забудь позвать, — ввернул Олег, заработав скептический взгляд друга-материалиста.
Валька исписал мельчайшим почерком двенадцатилистовую тетрадь и честно поорал «Халява приди!» из форточки курилки. Какое из средств сработало лучше — вопрос интересный, однако в зачётке стало на одно «отл.» больше.
— Информатика, — Валька взъерошил давно не стриженную шевелюру. Вот тут было до конца не ясно: с одной стороны, он выполнил все условия на «автомат», с другой — преподаватель хранила партизанское молчание.
— Поставит, — уверенно сказал Серый, и Валька, как настоящий сказочный герой, поверил ему в третий раз.
На консультацию он шёл в несколько нервном настроении: вдруг ошибка? Вдруг сдавать? Зато обратно в общежитие едва ли не летел.
— Поставила! Сессия на отлично! — в полный голос провозгласил он с порога.
— Я же говорил, — новость не произвела на Серого какого-либо особенного впечатления. — Поверь, с дипломом будет аналогично, просто работай.
— Верно ли я расслышал? — вслед за Валькой в комнату вошёл Олег. — Валентин у нас теперь круглый отличник?
— Ага! — эту радость было не под силу заглушить никаким подначкам.
— Мои поздравления. Я, правда, по другому поводу заглянул: сорока принесла на хвосте, что у тёть-Поли остался бесхозный килограмм творога.
— Намекаешь? — хмыкнул Серый. — Ладно, добудете к творогу яиц и сметаны — получите на ужин сырники.
— Вот спасибо, дружище! Не хочу плохо говорить про Настёну, но это блюдо ей откровенно не даётся, — Олег сгрёб Вальку за плечи: — Что, отличник, пошли по магазинам? Точнее, ты по магазинам, а я по творогам.
