— Пошли, — Удивительно, но прикосновение не вызвало прежнего отторжения и неприязни. Не из-за того ли, что в нём больше не было пошлого или унижающего подтекста?
— Серёга, ещё что-нибудь нужно?
— Вчерашний батон можно купить: сделаю утром гренки, если ты молоко не допьёшь.
— Ради такого, конечно, не допью. Ладушки, мы попёрли.
— А тёть-Поля — это кто? — задал Валька давным-давно интересующий его вопрос.
— Жена дядь-Вити. Они в деревне за лесом живут, держат хозяйство. Когда есть излишек молочки, сюда приносят. Те, кто в курсе, — держат руку на пульсе и всегда при молоке, твороге, а порой даже масле.
— Прикольно, — собеседники вышли на улицу и одновременно повыше подняли воротники ветровок: погода упорно не желала баловать теплом.
— Знаешь, Валентин, — Олег не спешил расставаться, — я хочу вынести тебе вторую благодарность. Ты, для моей пользы, чертовски положительно влияешь на Серого.
— Я? Влияю?
— Да. Думаешь, если б не твоя сессия, стал бы он вкусностями заморачиваться? Сырниками там, гренками? Или упомянул бы на днях, что в следующем году можно рискнуть и привезти в общагу отцовскую гитару? Это, приятель, практически предложение руки и сердца.
Валька засиял смущённым счастьем — словно солнышко из-за туч выглянуло.
— Олег, скажи, а ты не ревнуешь? — Однако. Радость, оказывается, развязывает язык похлеще стресса. «Пошлёт, может быть, даже матом».
— Я что, по-твоему, уродец какой? — вместо грубого предложения не лезть не в своё дело оскорблённо, но по существу, ответил Воевода. — У меня лучший друг счастлив, как сто лет не был, а я ревновать должен? Собакой на сене сидеть? Ну, Валюха, ты прям в душу плюнул!
— Прости, — раскаялся Валька. — Я не нарочно, само сболтнулось.
— Прощаю, — великодушно кивнул Олег. — Всё, разбежались, пока кто-нибудь особо ушлый наш творог не увёл.
Казалось, будто этот день — один из тех, когда жизнь непринуждённо кружит тебя в вальсе. Всё удаётся, всё складывается, любое известие — приятное, любой поворот — к лучшему. Вот почему домашний номер Валька набирал с лёгким сердцем. До ужина оставалось минут пятнадцать, то есть ровно столько, чтобы позвонить маме и похвастаться успешно закрытой сессией.
— Умница, Валюша, — почему-то мамин голос звучал тускло. Помехи на линии? Раньше он такого не замечал. — Скоро приедешь?
— Ещё не думал, — Валька поспешил увести разговор прочь от щекотливого обсуждения: — У вас как дела?
Нет, связь была отличной. Настолько, что детский плач на заднем фоне не получилось бы списать на обман слуха.
— У нас, — мама замолчала. — Меня вот три дня назад из больницы выписали. Ты теперь старший брат, Валюша.
— Кто? — можно ведь было сообразить заранее, он же знал: в конце июня. А получилось, как нырок в прорубь.
— Девочка, здоровая. 3,5 килограмма, 46 сантиметров. Мы назвали её Дианой, в честь Роминой бабушки.
— Красивое имя, — надо ведь ещё что-то сказать? — Поздравляю.
— Спасибо, солнышко. Приезжай, — плач усилился, — мы все тебя ждём.
— Ладно, не буду тебя отвлекать, — торопливо сказал Валька. — Привет Роману Игоревичу и Диане.
— Я передам. Звони, Валюша.
— Ага, обязательно.
Он повесил трубку и тут же пожалел, что это получилось слишком быстро: следовало дождаться гудков с той стороны. «Старший брат», — Вальке стало зябко. Ужасная подлость, но он не хотел ехать домой: там всё, абсолютно всё теперь было чужим.
— А у меня сестра родилась, — просто сказал он, и накрывавшие на стол соседи на мгновение замерли. — Дианой назвали.
— Хорошее имя, — сделал комплимент Олег. — И вообще, хорошо, что девчонка. С младшим пацаном знаешь сколько мороки? У-у! Матушка частенько говорит: второго меня она бы не перенесла.
— Да, сестричка — это славно, — тепло улыбнулся Серый. — Ты погоди сразу мнение составлять, прежде с ней познакомься.
Валька сел на своё место. Надо же, у него внутри всё бунтует, а они рады. «Неужели я снова что-то не понимаю?»
— Я, кстати, Настёне сказал, что первой дочку хочу, — Олег щедро налил себе сметаны из мягкого пакета. — Пускай постарается.
— Это тебе стараться надо, — Серый поставил перед Валькой тарелку с толстыми золотистыми сырниками. — Рекомендую добавить варенье.
— Почему мне? — удивился Воевода, следуя доброму совету.
— Потому что, как нам объясняли на биологии, пол ребёнка зависит от мужчины. Вроде такая тема интересная, как ты умудрился её прослушать?
— Значит, занят был. Более важным, — Олег отправил в рот первый кусочек. Театрально закатил глаза: — М-м, пища богов! Валёк, твоё мнение?
Валька перестал купать сырник в сметанном соусе и наконец надкусил: — Да, очень вкусно.
Сотрапезники молниеносно переглянулись.
— Мы тебе, Захаров, одну идею подкинуть хотели, только теперь не понятно, насколько она хороша, — Серый потёр переносицу. — В июле вам положено проходить практику, и обычно это просто формальность. Но если захочешь, то мы договоримся, чтобы тебя устроили весь месяц поработать на кафедре.
Валька прикусил губу, не поднимая глаз от тарелки. Действительно, отличное предложение, только не станет ли оно предательством по отношению к маме?
