Несмотря на отсутствие близких друзей, в день торжества счастливый жених улыбался во все тридцать два зуба, хохмил и вообще всячески демонстрировал непробиваемую самоуверенность. Но когда молодые уже мужем и женой спустились со ступеней Дворца бракосочетаний и от грязно-зелёной «нивы», припаркованной на дальней стороне стоянки, к ним заторопились две знакомые фигуры, маска довольства собой и жизнью пошла трещинами.
— Лебёдушка, я мигом.
Пока Настя выпутывалась из непонятным образом перехлестнувшегося подола платья, пока объясняла родителям и гостям, ради кого супруг столь резко оставил компанию, пока сама подошла к новоприбывшим — прошло достаточно времени.
— Привет, Настасья. Поздравляю.
— Спасибо, — она действительно давно не видела Серого: то ли была слишком поглощена подготовкой к свадьбе, то ли он больше пропадал на кафедре, чем появлялся в аудиториях. Наверное, поэтому ей сразу бросилось в глаза как сильно потускнел лучший Олегов друг, сейчас полностью соответствуя своему прозвищу.
— Я тоже тебя… вас поздравляю — а вот Валентин выглядел совсем по-обычному. — Прости, мы не успели даже цветов купить.
— Да ну, глупости! Вы ведь до конца с нами побудете? — Настя уже мысленно переигрывала план кафешного застолья: по идее, проблем с тем, чтобы посадить двух лишних человек, возникнуть не должно.
— Извини, не получится, — Серый говорил ей, а смотрел на друга, только на друга, у которого будто язык отнялся. — Мы просто хотели вас поздравить.
— И поэтому отмахали шестьдесят километров? — не поверила новобрачная.
Одногруппник молча пожал плечами.
— Нам пора, — Валентин словно уговаривал товарища покинуть умирающего или тяжелобольного.
— Да, пора. Счастья, Олежа.
— И любви.
— Спасибо, — хрипло поблагодарил Олег. Прочистил горло и повторил: — Спасибо, други. Всё будет, вот увидите.
Пересматривая эпизод внутренним взором, Настя никак не могла избавиться от ощущения, что не до конца понимает заложенный в нём смысл. Будь Серый кем-то иным, можно было бы решить, что он банально ревнует женившегося приятеля. Вот только не существовало для этого человека большей радости, чем видеть Олега счастливым, а значит, дело было в другом, совсем в другом.
***
В подарок на Новый год Настя получила сотовый телефон: предстоящие месяцы грозили длительным расставанием, поэтому любящий супруг желал иметь с беременной женой канал оперативной связи. Тридцатого числа Олег привёл её в магазин электроники, с восточной щедростью взмахнул рукой у стеллажа с мобильниками: — Выбирай любой, — и Настя стала обладательницей серебряной раскладушки LG, укомплектованной камерой и двумя экранами. Удивительно, но муж без лишних слов купил приглянувшуюся жене модель, хотя раньше обязательно попытался бы предложить что-то своё. Зато в процессе покупки телефонов для него и друзей спор разгорелся нешуточный. К обсуждению пришлось привлечь второго продавца-консультанта, потому как первый откровенно терялся с ответами на каверзные вопросы придирчивых клиентов. В итоге же игравший роль немого зрителя Валентин несмело тронул Серого за локоть: — Серёж, а, может, этот? — и указал на «кирпич» Nokia 3310. Спорщики замолчали, коротко переглянулись.
— Устами младенца, — ровное настроение вернулось к Олегу мгновенно, словно решение было принято давным-давно, а весь балаган устраивался исключительно ради развлечения.
— Три штуки у вас будет? — уточнил Серый у продавца, на что тот обрадованно закивал.
Вот так трое друзей и обзавелись простенькими тёмно-синим, серым и белым мобильниками.
«Когда он почти перестал спорить со мной? Когда я сказала, что жду ребёнка? Или раньше?»
Не вспоминается, слишком много всего случилось.
***
Беременность протекала поразительно легко. Токсикоз мучил Настю лишь пару недель в первом триместре, будущее материнство не украло её красоту, а наоборот оттенило ещё больше. «Необычно, — качала головой акушер-гинеколог. — И ни отёков, ни пигментации? Повезло вам, девушка, радуйтесь».
Они все говорили: «Радуйся». Тому, что замужем за любимым человеком. Тому, что у вас практически отдельная жилплощадь, за которую не нужно платить. Тому, что супруг и два его товарища с тебя пылинки сдувают. И Настя радовалась бы, да только гормональная перестройка организма сделала её мнительной, слезливой и очень чувствительной к мелочам. Уже на последних сроках она порой просыпалась среди ночи с твёрдой уверенностью: Олег её не любит. Он с ней ради ребёнка, вообще весь этот фарс ради ребёнка… Тут Настя начинала плакать, и муж возвращался с балкона, где методично добивал сигаретную пачку.
— Настён, ты чего?
Она мотала головой, не отвечая.
— Ну, всё, всё, успокаивайся. Сделать чаю?
Нет, ей не нужен был чай. Ей срочно требовалось, чтобы на любой из её беременных взбрыков супруг отреагировал как раньше: спором, ссорой, но только не бесконечным терпением скрытого равнодушия.
— Вы больше не ругаетесь, и поэтому ты считаешь, что ему на тебя плевать? — даже по телефону было слышно крайнюю степень маминого удивления. — Доча, не сходи с ума. У тебя золотой муж, радуйся.
