— Понятно, — ей просто захотелось поплакаться. В принципе, во время оно планируя семейную жизнь, Олег допускал вариант, когда супруга остаётся домохозяйкой. Однако теперь Настёне кровь из носу нужна нормальная работа, чтобы в крайнем случае она смогла самостоятельно обеспечить себя и дочь. «Надо обмозговать момент детсада. Блин, у кого бы проконсультироваться? Может, у Валюхиной мамы? Пускай город другой, конторы-то похожие», — новая проблема отозвалась в правый висок острым уколом мигрени. Чёрт, этого ещё не хватало.
— Спасибо за ужин, — Олег отодвинул тарелку, на дне которой плескалось немного супа. — Пойду, покурю.
Сигарет в пачке осталось всего пять. Плохая новость, может не хватить до утра.
— Олег, — Настя вышла на лоджию в одном халатике. Плотно прикрыла дверь, намереваясь завести какой-то Важный Разговор. И почему именно сейчас, когда злые буравчики неспешно делают решето из его черепной коробки?
— Замёрзнешь ведь, — Воевода накинул на плечи жене свою специальную «курительную» куртку. — Что там Елена? Доела кашу?
— Доела, сейчас с Джорджем возится. Олег, я давно хочу спросить… Пожалуйста, ответь честно: ты меня ещё любишь?
Огонёк на кончике недонесённой до губ сигареты мигнул и погас. «Честно». Если бы не мигрень, если бы не выглянувшая из-за туч полная луна, Олег солгал бы, даже не поморщившись.
— Нет, — спокойное, будничное слово, но Настя на миг задохнулась, как от обрушившегося сверху ведра ледяной воды.
— Разведёмся? — она постаралась задать второй вопрос так же спокойно и буднично.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не из тех, кто сбегает от ответственности.
— Так ты, — собеседнице пришлось взять короткую паузу, — ты и женился, не любя?
— Да.
— Из-за ребёнка?
— Да.
— Я не верю, — пробормотала Настя. — Сколько я тебя знаю, ты бы ни при каких условиях не стал вешать на свою драгоценную шею ярмо отживших отношений. Ты всегда предпочитал рвать, а не смиряться.
Олег пожал плечами, вновь подкуривая сигарету: всё течёт, всё меняется. Я тоже изменился.
— Послушай, но как же нам теперь жить дальше?
— Дурацкий вопрос. По-твоему, что-то глобально изменилось?
— Да, — жена зло сощурилась. — Теперь я точно знаю: я тебе противна.
— Чушь. Пусть я тебя не люблю, но для меня ты всё равно близкий человек. Мать моего ребенка, в конце концов.
— И на том спасибо, — супруга гордо повела плечами, стряхивая с них куртку. — Пойду купать Елену.
От сильного хлопка дверью задрожали стёкла лоджии.
«Сказал, да? Стало легче?»
Возможно, стало. По крайне мере, в висках больше не высверливают отверстия тупой дрелью.
«Не спеши радоваться. Она не простит тебе обмана нелюбви. Единичную измену, может, и простила бы, но отсутствие чувств — никогда».
Предсказание оказалось верным. В общении с мужем Настя сделалась холодна и лаконична, даже в неширокой супружеской постели умудряясь вести себя так, словно между ними лежал обоюдоострый меч. Зато на Леночку теперь выливались настоящие водопады ласки и заботы, чем, видимо, предполагалось усугубить Воеводино чувство вины. Провальный план, поскольку виновным в правде он себя не считал. Тем не менее, срочно требовался хороший совет.
— Я тут на днях фигню сделал, — с преувеличенной беспечностью начал Олег, подавая стоявшему на стремянке Серому обжимку. — Сказал Настюхе, что не люблю её.
— Просто сказал, не в запале?
— Просто.
— Плохо.
— Согласен.
Обжимку обменяли на пластиковый корпус щитка и отвёртку.
— Как реагирует?
— Сорокаградусным морозом.
— А дочка?
— Не поймёт, в чём дело. Но мы не ругаемся, поэтому сильного стресса вроде бы нет.
Друг закрутил последний винтик и спустился вниз. Молчаливо принялся собирать инструменты в пластиковый чемоданчик.
— Как думаешь, оттает? — Вот оно, то самое, ради чего заводился разговор.
— Не знаю, Олежа. Но как есть точно не останется. Надо подумать.
Новый год супруга пожелала встречать в кругу своих родителей, о чём официальным тоном сообщила мужу за завтраком двадцать седьмого декабря.
— Ладно, поговорю с Борисычем о машине для вас, — Олег самым бессовестным образом игнорировал сковавшую их отношения вечную мерзлоту. — Думаю, «Соболя» на полдня он сможет выделить.
— Мы поедем автобусом, — королева в изгнании, ни дать не взять.
— Анастасия, не дури. До каких чисел ты туда собралась?
— До февраля.
— Вот видишь. И ты полагаешь, будто на себе унесёшь месячный запас вещей?
Настя сжала рот в тончайшую нить, но разумных возражений найти не смогла.
— Ты здесь останешься? — вынужденно поинтересовалась она.
— На Новый год? Нет, тоже к родителям поеду. У отца день рождения первого, если помнишь.
— Значит ты…
— Я предполагал отмечать с вами, — Воевода прервал обвинение. — Но раз так получается, то проведаю своих. Больше года уже только по телефону общаемся.
Было заметно, что жене хотелось разругаться вдрызг, однако она мужественно справилась с искушением, уронив короткое «Понятно».
