Тридцатого Олег погрузил в рабочий «Соболь» две собранные супругой огромные сумки, усадил Настю с Леночкой в хорошо протопленный салон, напоследок ещё раз наказав дочке быть умницей и слушаться маму, после чего лично закрыл дверь автомобиля. «Соболь» тронулся, коротко бибикнул, и Воевода поднял руку в ответном прощальном жесте. Это было подло, но он чувствовал себя заключённым, которого ненадолго выпустили под подписку о невыезде. «Завтра мне тоже в дорогу», — Олег поднял лицо к пасмурному, сулящему снегопад небу. Хорошо бы жена и дочь добрались до места без ненужных погодных явлений. Сколько им ехать, час? Через полтора надо будет позвонить: обиженная Настя вполне могла пропустить мимо ушей просьбу обязательно сообщить о прибытии. «Завтра я буду на родине, а второго, как обычно, вернусь. Матушка расстроится, жалко, но работа…» В кармане куртки заиграл телефон, отчего в первую секунду Воеводу бросило в холодный пот: неужели что-то случилось с машиной? Они же ещё толком отъехать не успели. К счастью, на экранчике светилась надпись «Серый», и Олег, выдохнув, нажал «Ответить».
— Здорово, Серёга.
— И ты не чихай. Проводил?
— Только что.
— Ясно. Мне тут начальник позвонил: у нас каникулы до седьмого января.
— Ни фига себе!
— Аналогичного мнения. В общем, мы с Захаровым подумали и решили составить тебе компанию в поездке на родину. Числа этак до четвёртого, пятого у него экзамен.
— Слушай, но это же полный крутяк, это… — Олег понял, что начинает гнать пургу, как экзальтированная девица. — Серёг, а билеты? — вдруг пришло ему в голову.
— Сейчас поедем на автовокзал. Вдруг повезёт, и у них как раз парочка завалялась?
— Я с вами, — Воевода уже широко шагал к выходу со двора семейного общежития. — Жду на перекрёстке.
— Договорились.
Всё-таки кто-то из них троих был зверским везунчиком. Два билета на последний рейс оказались сданными ровно за десять минут до того, как приятели подошли к окошкам касс.
***
Олег звонил жене каждый день, около обеда. Получал стандартную сухую сводку «Все здоровы, всё хорошо» и успокаивался. Но четвёртого числа Настя позвонила сама, попав ровно на тот момент, когда нагруженные сумками друзья неторопливо шагали на автостанцию.
Первым, что раздалось из динамика, стоило Воеводе снять трубку, стал отчаянный детский рёв.
— Всё-всё-всё, — Настин голос терялся в шуме, — сейчас папа с тобой поговорит, не плачь.
Рёв приблизился.
— Здравствуй, красавица моя! — Олегу самому пришлось порядком напрячь связки.
— Па-а-а!!!
— Что у тебя случилось, почему плачешь?
— У-у-у! — всхлип. — У-у-у-и-и-а!
— Я тоже соскучился, но я же не плачу. Давай и ты вытирай слёзы.
— О-ой чу-у-у!
— Ленок, так нельзя. Бабушка с дедушкой обидятся, они вас очень давно не видели.
Всхлипы стали чаще.
— Олежа, дай я чуть-чуть с ней поговорю, — попросил Серёга. — Здравствуй, Елена.
— Се-е-ый!
— Серый, Серый. И Валя тоже здесь.
— Привет, Ленчик!
— Ва-а!
— Вот слышишь, мы все рядом. Не надо плакать, хорошо?
— Щё! — Леночка хлюпала носом, но отвечала решительно.
— Елена, твой папа совершенно прав: обижать дедушку и бабушку никак нельзя. И потом, мы сейчас тоже в гостях, как и вы, — Серый дипломатично умолчал о том, что через десять минут у них автобус обратно. — Поэтому давай пока сделаем так: мы будем каждый вечер звонить тебе перед сном и рассказывать сказки, а ты перестанешь расстраиваться. Согласна?
— Да! — слово прозвучало неожиданно ясно и твёрдо.
— Молодчина. Всё, передаю трубку твоему папе.
Олег взял сотовый: — Значит, мы с тобой договорились, да, Ленок? Ты хорошо себя ведёшь днём, а вечером слушаешь сказку.
— Да!
— Вот и замечательно. Дашь мне теперь с мамой поговорить?
Леночка засомневалась, но потом из динамика прозвучало благородное «На!», и мобильный заговорил Настиным голосом: — Олег, она с самого утра истерит, я просто не знала, что делать…
— Всё, Настён, всё, мы условились о сказке на ночь по телефону в обмен на хорошее поведение. Поэтому набери мне сегодня, когда её укладывать станешь.
— Ладно. Олег…
— Насть, у нас автобус подходит. Давай, до вечера.
— До вечера.
«Наверняка решит, будто я просто не захотел с ней разговаривать», — только транспорт и в самом деле подали на посадку. Пора загружать в багажник сумки с щедрыми родительскими гостинцами, однако прежде неплохо было бы прояснить кое-что.
— Серёга, Валёк у меня к вам вопрос личного характера. Вы какие детские сказки знаете?
Месяц разлуки не добавил тепла супружеским отношениям. Наоборот, список мужниных прегрешений пополнился очередным пунктом о чрезмерной любви дочери к нему. Кто знает, возможно, длительное проживание отдельно являлось своеобразной попыткой ослабить силу детской привязанности, только результат вышел прямо противоположный.
