Они ведь едят щенков, правда? полностью

Фа подумал: Стоп. Где-то я уже это слышал. Это из речи какого-то американского политика… который украл это у другого политика — британского. Кажется, вокруг этого еще была какая-то шумиха? Нет, ничего не говори. Можно посмеяться над этим потом — с Ганом, в ванной, где мы с ним в последнее время проводим почти все свободное время. Тем временем словесный танк генерала Ханя продолжал громыхать и переть напролом.

— И этим красным крестьянским сердцем, — он постучал себя по грудной клетке, — которое бьется вот в этой груди ради Китая, я чую, что это — хитрая уловка со стороны американцев. Уловка, на которую мы не должны соглашаться, товарищи.

Гул.

Фа проговорил насколько мог спокойным тоном:

— Товарищ генерал, даже если бы мы все согласились, что дело обстоит именно так, — хотя я понимаю своим красным крестьянским умом, что это вовсе не так, — даже если бы все мы пришли к единодушному согласию, то что мы можем поделать? Или вы предлагаете мне позвонить американскому президенту и сказать ему: «Извините, но мы этого не допустим»? Да они же не нуждаются в нашем разрешении. Он лишь из вежливости решил нас поставить в известность о своих планах.

— А я подскажу вам, товарищ, — парировал Хань, — чтó ему следует на это ответить. Скажите ему, что, если они выполнят свой план и поместят этот оскорбительный предмет над китайской территорией, а мы уж точно не будем вдаваться в споры о том, является ли Тибетский автономный район китайской территорией…

Гул. О да, товарищ генерал, и мы того же мнения.

— …то Китай расценит это как нарушение своего воздушного пространства.

— Воздушного пространства? — переспросил Фа. — На высоте четырехсот километров над территорией Китая? Там уже и воздуха-то почти нет. В таком случае в нашем «воздушном пространстве», как вы это называете, уже находится множество спутников.

— Ну, тогда, товарищ, возможно, Китаю уже пора отстаивать свои законные права. — Генерал Хань обратился к остальным: — Разве небо над нами — не наше? Ведь оно же над нашей землей, верно?

— Ну, — сказал Ган под аккомпанемент Симфонии Водопроводных Кранов, как они с Фа называли теперь эти звуки, — вы сделали, что могли. Может быть, если бы спутник был изготовлен какой-нибудь другой компанией…

— Разумеется, это обстоятельство отнюдь не помогало делу. Меня чуть не стошнило, когда он пустил в ход свое солдатско-крестьянское красноречие. Однако надо отдать должное старине: он ведь протащил в зал заседаний «троянского коня»! Я-то, болван, этого даже не ожидал. — Фа рассмеялся. — «Бойтесь американцев, даже Лотос приносящих». Какой долговечный образ — этот греческий конь! Ему уже три тысячи лет. Хотя Китай, конечно, еще старше. Ну что ж, бесполезно проливать слезы. Здесь и так слишком много воды. Если бы я был председателем Центрального военного комитета, то я бы его переломил. Но если я попробую это сделать сейчас, то, как знать, чем это обернется?

Фа приблизил свой стакан к стакану Гана: тот его поднял.

— Теперь пришло время для вашей лозы. Или она зацветет… — звяк — или нас ждет гибель.

Ган задумался.

— Знаете, Барн, я немножко нервничаю, — сказал Фэнкок, — как будто на свидание собираюсь.

— Так оно и есть, — сказал Стрекер, — да еще с какой шикарной дамой! У меня такое чувство, словно я опять отправляю своего сына-подростка на школьный бал. Вы все свои реплики запомнили?

— Да. Я репетировал. Сегодня утром повторял их вслух в ванной комнате, а тут вошла Дороти и кое-что услышала. Она не знала, что и думать!

— Главный официант уже подмаслен. Он усадит вас за угловой столик, там очень мило и уютно. Столик заказан на имя некоего «Плимута». Я подумал, вы это оцените.

— Очень предусмотрительно. Благодарю.

— За столиком наискосок, вправо от вашего, будет сидеть молодая парочка. Новобрачные. Они будут миловаться, ворковать и фотографироваться по случаю своего праздничного вечера в Вашингтоне, округ Колумбия. Это мои люди.

— А у китайцев там тоже будут свои люди?

— О да, — ответил Стрекер. — Потому-то и нужно было, чтобы вы позвонили своей даме на работу и пригласили ее. МГБ прослушивает все ее телефонные разговоры. Но, чтобы все выглядело чин чином, после вашего звонка она все равно позвонила сама в МГБ. Чтобы доложить о контакте. Так что ресторан будет оцеплен китайцами со всех сторон. Ну, и нами, конечно, тоже. — Стрекер рассмеялся. — Да, там, вокруг ресторана «Старый рыболов», микрофонов будет установлено больше, чем на студии звукозаписи! И вы будете выступать в прямом эфире.

Фэнкок задумался.

— Ну, теперь я нервничаю еще больше.