А вот еще один случай, который характеризует нашего уважаемого Александра Борисовича как самого толкового разведчика, — вошел в роль Янкель Вахтерман. — К. ак-то у некоего Ганса Мюллера, из кестеньгского гарнизона, заболели зубы. Все вы знаете, как плохо, когда болят зубы. А Ганса уже несколько дней мучила сильная зубная боль. Мюллер не находил себе места. Особенно в ту ночь. Когда его камрады крепко заснули, Ганс перепробовал все средства, но ничто не помогло. Прошагал из угла в угол всю ночь, а боль не утихала. Хоть на стенку лезь! Тогда он решил: надо к врачу. Но как добраться до госпиталя, который располагался в четырех километрах от Кестеньги? Да тут еще приказ начальства, запрещающий ходить в одиночку, тем более ночью. Мюллеру бы на автомашине ехать, да где ее взять? А зубы нещадно стреляли, щека опухла, сил больше нет! «Была не была!» — решил он и, подвязав вздувшуюся щеку шарфом, пошагал в госпиталь.
Ничто не нарушало предутренней тишины, ни один посторонний звук не потревожил идущего в напряжении Ганса. Думал про себя: «Все каких-то партизан видят в лесу, это за 30 километров от фронта! Через фронт не только партизан, мышь не проползет!» Шагал он быстро, стучал по дороге сапогами громко. А в это время… вот этот Боря, — показал Вахтерман на Сергопольцева, — вместе с Сашей Савиновым преспокойненько ждали бедного Ганса, спрятавшись у дороги между гарнизоном и госпиталем. Разведчиков удивило, что идущий в такую рань немец ухватился за правую щеку, будто его кто-то побил. Жалко, конечно, Ганса, но ведь эти верзилы не знали, что у человека зубы болят…
Землянка разразилась смехом.
— Как потом рассказал мне на допросе досто-почтенный камрад Ганс Мюллер, если бы он знал, что русские мерзнут из-за него у дороги, сам бы выдернул себе все зубы!
Разведчики опять схватились за животы.
В это время в землянку вошел командир разведроты старший лейтенант Русинов, а с ним и сержант Саша Савинов.
— Всем отдыхать! В двадцать три ноль-ноль выходим! — приказал он. И добавил — Что глотки дерете? На этот раз работенка будет не из легких…
Но не сказал, какая конкретно работенка предстояла разведчикам. Однако все знали: раз капитан употребил слово «работенка» — значит, быть разведке с боем.
21 июня 1944 года войска южного крыла Карельского фронта перешли в решительное наступление. 7-я армия успешно форсировала Свирь и к вечеру 25 июня овладела Олонцом. Подразделения 310-й, 18-й, 272-й, 114-й стрелковых дивизий, а также 98-й и 99-й гвардейских дивизий после упорных боев 10 июля штурмом взяли Питкяранту.
Одновременно с войсками 7-й армии успешно повела наступление на медвежьегорском направлении 32-я армия, освободившая 23 июня Медвежьегорск, а 28 июня — Кондопогу. 28 июля был освобожден Петрозаводск.
Успешно наступали части 176-й стрелковой дивизии, которые 21 июля вышли к государственной границе с Финляндией.
5 сентября начались боевые действия 19-й армии на алакурттинском направлении. Оборона противника здесь была взломана бомбовыми ударами авиации и артиллерийским огнем. 14 сентября 122-я стрелковая дивизия овладела поселком Алакуртти и совместно с частями 104-й стрелковой дивизии в конце сентября вышла к государственной границе.
15 октября наши войска захватили Петсамо — основную военно-морскую базу немцев на Крайнем Севере, перешли границу с Норвегией и штурмом овладели Киркенесом.
Тысячи и тысячи советских воинов отдали свои жизни в жестоких боях с врагом. За мужество и отвагу 145 воинов Карельского фронта были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Среди них — немало разведчиков.
«Жди, мама, я вернусь! — говорил Виктор Черняев, когда уходил на фронт. — Я обязательно вернусь!»
Виктору Черняеву везло: многие из его боевых друзей за три года войны были ранены, лежали в госпиталях, а его пули обходили стороной. Может, потому, что он разведчик? Может, как разведчик он выработал в себе осторожность, «сработался» с войной и научился предугадывать, куда она пошлет свою черную стрелу?
В разведку Виктор попросился сам. Командир разведвзвода 363-го стрелкового полка П. И. Шумейко раздумывал недолго, оглядел крупного телосложения парня, похлопал по плечу и сказал: «Беру». Ему, как и многим офицерам в полку, были хорошо известны замечательные качества сибиряков: смекалка, выносливость, умение находить выход из самых трудных положений. К тому же В. Черняев перед войной отслужил действительную службу. И Шумейко не просто охотно зачислил его во взвод пешей разведки, но и назначил командиром отделения.
Первое задание было такое: проникнуть в глубь расположения противника, разведать его боевые порядки и доставить языка. Конечно, не одному, а с товарищами. Потом, когда позади будут десятки вылазок в тыл врага, десятки захваченных языков, Виктор будет уходить в разведку хладнокровно. Но перед первым выходом он волновался.
