Возможность предательства, нельзя исключать ни при каких обстоятельствах. Внимательно изучив доролийку с ног до головы, выслушав ее речь, Гарпий пришел к выводу, что ничего не изменилось. Она держалась так же уверенно, в некоторые моменты даже слишком; такой же пристальный взгляд, короткие, емкие фразы. Вроде бы все как всегда. И лишь одна деталь не нашла привычного места в стандартном клеше острокрылой – надзирательница потеряла трепет перед демоном. Его взгляд или случайно оборванная фраза больше не вызывали в ней внутреннего содрогания, которое он ощутил не имея даже капли былого могущества.
Ища причину, Гарпий едва не упустил нить разговора. Ненужные расспросы, случайные слова – он невероятно устал от безобидных дуэлей. А потому и сорвался.
Последнее время, действуя без оглядки, оролиец доверял исключительно своим резким порывам. Внезапному наитию, направленному исключительно на победу. По-другому, быть не могло!
Выложив на всеобщее обозрение свою главную карту, он не стал скрывать от компаньонки этого отчаянного шага. Пороки не подведут его. Шрам не даст маху и сделает все как надо.
В голову шипящим эхом просочились старые знакомые, мысли.
' Ты зависишь от простого смертного!', ' Вогнал себя в зависимость!', ' ТЫ дал промашку!', ' Тебе не выиграть пари!', ' Прентвиль не покориться твоим невероятно глупым замыслам!'…
– Хватит! – вскрикнул демон, резко дернул головой, будто его оглушил звук тысячи громогласных труб…
Улула долго смотрела на исхудавшего оппонента, пытаясь отыскать в нем прочие изменения: кажется, нос стал длинным и крючковатым, а лоб морщинистым и скулы острыми. Она отвела взгляд. Это было не выносимо. Гарпий выглядел хуже самой смерти. Не иначе как оживший мертвец, восставший из могилы после долгих недель захоронения. Но внешние перемены были не главным. Он стал другим внутри. И это превращение повлекло за собой череду роковых по своей значимости событий.
– А что с тем смертным, что проник в наш мир? – украдкой поинтересовалась Улула. Возможно, еще есть шанс, все предотвратить! – утешала она себя.
– Этот констебль сущая папиллома, от которой я все равно избавлюсь.
На тощем лице демона без труда можно было заметить, как нервно заиграли высокие скулы.
Стало быть, шанс существует, – сделала для себя вывод Улула, и осторожно продолжила:
– Такая уж это проблема? Или его союз с деревянной куклой и этой несчастной посвященной, может создать нам угрозу?!
– Не думаю, – мгновенно откликнулся демон. – И решить эту проблему поможешь именно ты!…
Демон атаковал, нещадно как умел и любил это делать – впиваясь в разум собеседницы он не оставил ей выбора. И подобный ход, как ему виделось, оказался победным. Если она не отвернулась от него, то с легкостью справиться с поставленной задачей; если же решила предать – она обязательно оступиться, чтобы сохранить жизнь этим несчастным душонкам. В таком случае, Гарпий без труда свалит всю ответственность за происходящее на нее…
Ей стоило титанических усилий, чтобы не выдать себя. Он подозревал. И пускай подозрения его были безосновательны, демон разыграл отличную комбинацию, навеки вычеркнув ее из списка тех, кому он мог доверять.
Марионетка Гарпия, наделенная особой силой и окруженная теми, кого оролиец призвал из самой бездны, готова совершить последний шаг. Теперь Шрам недосягаем. Он разыщет оставшиеся светлые души и уничтожит их без оглядки.
И тогда город охватит ночь!
Они сами выбрали свою судьбу.
Они сами стали ее потворщиками. И если упрямый констебль, встанет на пути убийцы, смертные уж точно лишаться последнего шанса на спасение.
Побледнев, Улула задумчиво посмотрела на потрескавшиеся стены кабинета. Они совсем истлели, покрылись плесенью и едва сдерживали бушевавшие за окном ветра. Поднявшись, она медленно направилась в дальнюю часть комнаты. Паркет под ногами дыбился, протяжно постанывая. Мир Гарпия, главного надзирателя Чистилища, оборвав контроль и нарушив привычные связи – рушился, погружаясь в хаос. Только так он мог оправдать предстоящий переворот и осуществить задуманное.
– Что скажешь? Ты со мной или предпочтешь бегство?! – без оговорок и лукавства, требовательно спросил демон.
Улула взяв паузу, наблюдала через стекло, как пустынные вихри жадно пожирают все живое: образ прекрасного лунного вечера навсегда скрылся в огненном мареве подступающего пламени. Это была катастрофа, которую, увы, не замечал Гарпий.
Я уже давно на твоей стороне. И безвременье это тот удел, что уготован нам судьбой. Но сейчас, я не струшу, я не дам в обиду свою семью. И решение мое будет неизменно, – мысленно произнесла острокрылая, зная наверняка: Гарпий не услышит ее. А вслух она твердо ответила:
– Я согласна. Мы сотрем проклятый город с лица земли и добудем себе благословения Вечного…
Демон был рад. Очередная игра, закончилась заключением пари. Существование вновь обретало смысл, прогнав надоедливую скуку вечности прочь…
Улула понимала, что отступила от установленных правил. И она была счастлива. Блеф, ложь, простой человеческий обман – ее поступок можно было назвать, как угодно.