Глупость! Какая несусветная глупость! Она закусила губу, мысленно отругав себя за нерешимость, и тут же дала себе зарок больше не мучиться нелепыми предположениями, а попытаться найти более рациональное объяснение. И все-таки она не сдержалась. Мысль, что ее брат смог передать через мистера Форсберга весточку, не давала покоя еще очень долго.
– Трффффф, – раздался снаружи натужный крик возницы. Лошади заржали, захрипели, и Люси едва удержалась на месте от сильного толчка.
– Да что же ты делаешь?! Криворукий ты баран! Куда прешь! Затоптал бы!
Девушка с интересом выглянула из кэба. На улице царил настоящий хаос. Собравшийся у кэба народ, галдел, ругался, оголтело размахивая руками.
Чтобы лучше рассмотреть, что же такое могло стрястись на дороге, – Люси приоткрыла дверь и перегнулась вперед.
Схватившись за узду и сдерживая повозку, путь перегородил гнусный старикашка, который, громко голося на все стороны, практически перекрикивал толпу.
Возница пугал хлыстом, проклиная всех и каждого, но толпа не реагировала, только постепенно увеличиваясь в размерах. До Люси долетали обрывки фраз, но разобрать что-то невнятное было практически не возможно.
– Всех их в участок…да по нему 'Безнадега' плачет…да этот усач сам виноват…набить ему морду и дело с концом…
Потом голоса смешались, окончательно запутав Люси.
– Сейчас мисс, не волнуйтесь, скоро поедем, – ободрил ее возница.
Захлопнув дверь, девушка тяжело вздохнула и попыталась успокоиться. Но не тут-то было.
– Вылезай! Пошла прочь! – в кэб протиснулась противная заросшая седой бородой рожа. Люси смогла рассмотреть даже огромные рытвины на носу и мерзкую бородавку на правой щеке. – Ты проклята! И весь твой род будет гореть в царстве Кроноса! Беги, иначе пропадешь в бездне пустоты! Он приближается! Чувствуешь его! – старик стал шевелить усами и бородой, будто безобразный жук.
Люси зажалась в угол и, не мигая, следила за сумасшедшим, до дрожи в коленях напугавшим ее своей решимостью.
Длинная костлявая рука потянулась к девушке, и как бы она не сопротивлялась, он ухватил-таки ее за ладонь и потянул к себе.
– Нет, не надо, – взвизгнула Люси. – Прошу вас, отпустите!
Не желая слушать девичий визг, старик замычал, будто опьяненный предстоящей схваткой бык и, заскрипев пеньками гнилых зубов, прошептал ей на самое ухо:
– Беги, детка. Беги без оглядки – твоя участь предрешена! Твою светлую душу сожрут без остатка! Беги! Генерал деревянной армии не станет медлить. Не жди от него сострадания!
Сильное головокружение и тошнота подступила к самому горлу. Люси, стараясь не вдыхать скверный аромат, закашляла и, упершись каблуком в голый торс старика, оттолкнула его, выкинув из кэба.
Снаружи раздались надрывные голоса. Выглянув в окно, девушка не обнаружила приставучего старикашку, а толпа выросла в несколько раз.
Пара крепких мужчин, сцепившись между собой, начали драку. Кто-то вскрикнул; хрупкая женская фигура исчезла между плотными рядами. Люси вздрогнула. Уличный хаос перекинулся на кэб. Осоловевшая толпа кинулась на повозку и стала раскачивать ее из стороны в сторону.
Люси дернулась, пытаясь удержать равновесие, и в эту самую секунду симптомы болезни повторились. Сначала перед глазами возникла серая пелена, состоящая из миллиона крохотных букашек. Тело опутала мелкая дрожь, и мир заиграл совсем иными насыщенными ярко-красными и рыжими красками. Но изменились не только цвета, звуки, наполнившие город – стали далекими, чужыми.
Люси слышала завывание, стоны, хруст, детский плач и еще кучу непонятных шумов. Обхватив себя руками, она забилась в угол напуганной птахой и, закрыв глаза, стала молиться. По щекам текли слезы, и ей не хватало воздуха, а голоса становились все громче и громче, проникая внутрь, переворачивая с ног на голову, сжимая ребра, силясь разорвать ее тело в клочья.
Не выдержав Люси застонала, чувствуя, как носом идет кровь. Не выдержав напряжения, она открыла глаза. Мир стал алым, словно Прентвиль охватило безудержное пламя. С улицы повеяло жаром и девушка не в силах терпеть, дернув за ручку, оказалась на мостовой.
Толпа исчезла. Город словно вымер. Даже возница и тот растворился в ярком мареве, забрав с собой лошадей. Но главное, что пропал злостный старикашка, сыплющий жуткими проклятиями. Люси сделала острожный шаг и остановилась.
Прентвиль сильно изменился. Крыши домов покрывал налет пепла, а пустые глазницы окон с укоризной взирали на девушку, которой удалось избежать ужасного бедствия.
Густые клубы дыма медленно тянулись с запада, оттуда, где располагалось Старое кладбище и именно оттуда слышались душераздирающие стоны сотни, а может быть тысячи горожан.
Ослабив верхнюю пуговицу, Люси втянула носом горячий воздух.
То, что предстало перед ней – не могло быть правдой. Сон, наваждение, виденье – что угодно, но только не утопическая реальность. Город просто не мог сгореть так быстро, за пару секунд, обойдя стороной эту улицу и не зацепив остановившийся посередине перекрестка кэб.
– Ау, кто-нибудь… – позвала Люси осипшим голосом. Кровотечение остановилось, но ребра еще отзывались ноющей болью.