– Если вы интересуетесь: верю ли я в жизнь после смерти и бесконечный путь человека. То отвечу: скорее нет, чем да, – немного успокоившись, уклончиво произнес Джинкс.
– Вот как… Забавно, – задумался старик и, сделав глоток чая, вновь поинтересовался: – Но разве в вашей жизни не наступали такие минуты, когда сомнение брало верх над вашим упрямством?
– Простите?
– Я говорю: разве вы не сталкивались с проявлениями чего-то непонятного и необъяснимого, что не поддается вашей железной логике, – пояснил старик.
Заерзав на кресле, Джинкс почувствовал, как злосчастное воронье перо в очередной раз впилось ему под кожу.
В голове незамедлительно стали возникать назойливые мысли, напоминая инспектору: и о его кошмарах, и о ночной встрече Тима с таинственной незнакомкой…
– Понимаете, констебль, – скрестив пальцы, попытался объяснить сэр Элберт. – В вашем нелегком ремесле, порой разгадка преступления кроется совсем близко. И только откинув в сторону все возможные версии, вы выбираете самую невероятную. Так вот именно она и оказывается единственно верной.
– Интересная теория, но я право… – Однако Джинксу так и не дали договорить.
– Именно что интересная, а главное – правильная. Для этого вам достаточно лишь рассмотреть все аспекты дела. И провести глубокий анализ. Но для начала придется поверить!
– Так просто? – с иронией спросил констебль.
– Ну, если вы пересилите себя, то вполне несложно. А главное невероятно эффективно!
Оказавшись возле высокого забитого книгами, стеллажа, старик достал с верхней полки толстый фолиант и сняв темные очки, надел монокль.
– Сейчас вы сами все поймете, многоуважаемый инспектор.
На стол плюхнулась огромная книга с сильно пожелтевшими страницами. Мистер Форсберг не без интереса воззрился на старые карандашные наброски ужасных двуликих и многоголовых чудовищ, обитающих где-то среди огненных вулканов.
– Что это? – поинтересовался инспектор.
– Это своего рода – Истина, в едином проявлении. Иного не дано и является ложью, – спокойно ответил старик. – Дорогой мой, вы когда-нибудь слышали о Сером городе?
Инспектор пожал плечами и на всякий случай отрицательно покачал головой.
В церковных вопросах он был полным профаном. Его не интересовали воскресные песнопенья, заунывные молитвы и прочая дребедень об искуплении грехов. В его понятии: добро и зло представлялись не борьбой сложных, и во многом, противоречивых составляющих, я являло собой, всего лишь банальное преступление и справедливую расплату за совершенный проступок. При этом он наотрез отказывался верить в искупление и всемирное прощение, считая, что подобную ересь, выдумали сами люди, чтобы скрыть собственные ошибки и продолжать преспокойно жить в ладах с собственной совестью. Все остальные атрибуты религии, включая заветы и невидимую длань Всеединого – защищающую и карающую всех и каждого, – констебль скромно называл церковной бутафорией. При этом данные суждения, не мешали ему, с интересом относиться к таинственным историям и слухам о потустороннем мире. Он находился где-то посредине между правдой и вымыслом – и принимал на веру лишь то, что мог увидеть собственными глазами.
– Стало быть, просто поверить? – взвесив все 'за' и 'против' заключил инспектор.
– Да.
– Тогда я готов. – Отмахнувшись от назойливых вопросов и сомнений, как от надоедливой мошкары, решился он.
Старик улыбнулся и начал объяснять:
– Наш мир, как и все сущее, имеет обратную сторону. Но также как и обратная сторона любой вещи, нам не видима, пока мы устремим свой взор лишь на одну ее часть. Примером может служить обычная монета: либо 'орел', либо 'решка', мы видим только одну сторону и никогда обе. Также и с оборотным городом. По сути – он, это тень нашего Прентвиля, его зеркальное отображение, которое существует параллельно с нами…
– Кто же его населяет? Оборотни, гоблины или какие другие сказочные твари?– без тени иронии поинтересовался констебль.
– Нет, не гоблины, – хихикнув, сэр Элберт с прищуром внимательно воззрился на инспектора. – Ваше воображение нарисовало этот мир слишком иллюзорным, мистер. Но все гораздо прозаичнее. Он населен душами горожан. Естественно тех, кто почил с миром, заранее не позаботившись о своих смертных провинностях.
– И в чем же соль? – голос Джинкса прозвучал в достаточной мере равнодушно.
Отвлекшись от повествования, старик перелистнул несколько страниц и ткнул пальцем в верхнюю часть текста.
– Вы когда-нибудь слышали о демонах, надзирающих за душами. Доролийцы – властвуют в ночи, а оролийцы – полноправные хозяева дня. Но существует один удивительный факт. Раньше в них тоже теплилась жизнь. Представьте только себе, фантомы тоже имеют чувства, желания, мечты.
– Мечты?
– Оказаться в небесном царстве, – пояснил старик.
– Мне доводилось быть свидетелем подобных разговоров. Если мне не изменяет память, находятся чудаки, которые утверждают, что действительно сталкивались в своей жизни с вестниками из потустороннего мира, – без особого интереса пояснил Джинкс и уткнулся в пустую кружку чая, на дне которой знаком бесконечности сложились несколько десятков чаинок.