Констебль следил за движениями Люси, отчетливо понимая, что с каждой новой секундой, его сердце наполняется трепетной заботой. И объяснение этому было проще некуда. Она действительно нравилась мистеру Форсбергу – и дело было не в обворожительном цвете глаз, миленьком курносом носике или приятных пухлых губках. Констебль испытывал иные более сильные по своей природе чувства.
Люси оказалась интересной собеседницей, способной искренне сострадать, и открыто говорить о своих чувствах, не стыдясь излишних эмоций. Разве мог он представить, что обычная помощница, служившая в одной из гильдий Отрешенных, заинтересует его куда больше, чем самолюбивые и напыщенные аристократки с которыми он знакомился на многочисленных дядюшкиных приемах. Нет, те разодетые красотки, были вовсе не интересны ему. Разряженные куклы – не более того. А вот Люси – она виделась констеблю совсем другой, прекрасной и таинственной. И в этом была главная причина, его душевного не спокойствия.
Когда девушка решила постучать в маленькую железную дверь – усыпанную клепками, будто оспинами – раздалось несколько щелчков.
Инспектор отстранил Люси, заслонив ее собой. При этом он совсем позабыл, что его костюм представителя закона, остался в саквояже под присмотром дядюшки Чарли, хозяина гостиницы 'Милая встреча'. Для свободного нахождения в квартале Отрешенных, инспектору пришлось надеть куда более скромный наряд распорядителя, который носили служители с Южной верфи. Серые матерчатые штаны и такая же свободная рубаха схожего цвета, в одну секунду, изменили констебля до неузнаваемости. Поэтому, когда дверь открылась, и непохожий на самого себя мистер Форсберг по привычке решил узнать все сразу о хозяевах здешней лачуги, он едва удержался от подобных вопросов.
– А…мммм… – вырвалось у него.
–Что вы хотели, мистер невежа, – проблеяла невысокая пожилая содержанка, лицо которой напомнило Джинксу сухую сливу.
– Тетушка Лайла, – внезапно раздался крик из-за спины констебля.
Вытаращив глаза, инспектор уставился на то, как Люси обнимает женщину, словно та была ее самым близким другом.
– Ох, милочка, сколько мы не видели друг дружку, – запричитала содержанка. – Наверное, целую вечность!
– Видимо так, – согласилась Люси.
– А этот невежа? – внезапно поинтересовалась женщина, кивнув на мистера Форсберга, при этом ее лицо исказила недовольная гримаса.
– Это мой друг. Он мне очень помогает. – Люси притянула констебля к себе и, взяв его за руку, осторожно положила голову на плечо.
В ту же секунду инспектор ощутил, как сердце готово вырваться наружу. Его переполняло странное волнение, которого раньше он никогда не испытывал.
Внутри дом оказался светлым и даже весьма радужным, в отличие от внешней мрачности. Холл украшали пасторальные пейзажи, изображенные на многочисленных картинах, а стены отображали фигурки голубей устремленных в небо.
Джинкс чувствовал в своей руке, нежную ладонь Люси, спрятанную в коричневую замшевую перчатку, и понимал, что еще секунда и его сердце вырвется наружу и расколется в дребезги.
Женщина вела их в самую глубь помещения, о чем-то эмоционально рассказывая, постоянно жестикулируя руками. Но констебль ее не слушал. Голова была полна сумбура и разных романтичных мыслей. Он мнил себя: то смелым рыцарем, готовым уберечь свою даму сердца – прекрасную Люси – от грозного дракона, то спокойным и рассудительным родителем, защищающим свою жену и детей от любой опасности.
– А что же ваш кавалер все время молчит? – внезапный вопрос заставил инспектора отвлечься от мечтаний и вернуться в реальный мир.
– Это не вежливо… Спроси у нее что-нибудь? – не разжимая губ и стараясь при этом улыбаться, прошептала Люси.
– Хм, ммм… – растерялся было Джинкс, а затем, собравшись, медленно произнес: – Скажите, вам не страшновато в здешних кварталах?
– Нам?! – миссис Лайла Би всплеснула руками. – Да нам беда не беда. Они нас не трогают, а мы их.
– Нашел что спросить?! – сдвинула брови Люси, пытаясь изобразить недовольство.
– Первое что пришло в голову. – Констебль растеряно пожал плечами, понимая, что сердечный набат достиг своего апогея. Девушка впервые за их встречу обратилась к нему на 'ты'.
Поднявшись на второй этаж и подойдя к узкой деревянной двери, женщина осторожно постучалась и ласково пропела:
– Милый муженек, ты не занят? Пришла наша малышка, Люси. Очень хочет поговорить.
– Да-да, да-да, конечно-конечно, безусловно-безусловно, секундочку. Одну секундочку, – раздался из закрытой комнаты суетливый голос.
Вскоре в замочной скважине послышалось шуршание, и дверь со скрипом отварилась.
На пороге стоял совсем маленький мужичок, в длинном рабочем халате, фартуке, в плотно прилегающих круглых темных очках, прямо из-под которых торчала густая серо-седая борода.
В нос тут же ударил резкий запах серы, и Джинкс мог поклясться, что такой тяжелый воздух бывает после знатной пальбы из многозарядных пистолетов.
– Проходите, проходите, – затараторил мужичок и, схватившись за руку констебля, стал усердно трясти ее вверх, вниз. – Меня зовут, сэр Элберт Ниц.
– Сэр Элберт? – инспектор вытаращил глаза.