Бесчисленные дома, подвалы, набережные, мосты, закоулки – Джинкс давно сбился со счету. Они метались в поисках таинственного света, который будто солнечный зайчик терялся в мрачных подворотнях, желая продлить бесконечную игру в прятки.
– Скоро, совсем скоро, – торопил сам себя сэр Заговорщик.
Джинкс беспрекословно подчинялся.
Остановившись у одного из домов, фантом достал часы и, щелкнув на кнопку, заставил крышку отвариться. Плоский циферблат в виде полусферы был разделен на множества тонких границ. Посередине же возвышался тонкий стержень отражающий едва различимую линию тени.
– Уже близко, – подбадривая самого себя, прошептал Заговорщик и исчез в глубине высокого трехэтажного дома, показавшегося констеблю знакомым.
Второй этаж был разрушен, но даже здесь сквозь мутную занавесь паутины инспектор заметил нарисованные фигурки голубей устремленных в небо.
Сегодняшний и вчерашний день разделенные пропастью чужого мира стали для мистера Форсберга камнем преткновения. Время перепуталось, нарушив собственные ориентиры, и теперь казалось, что инспектор посещал дом сэра Элберта не позавчера, а не был здесь несколько долгих лет.
– Что с тобой? – заметив взгляд констебля, забеспокоился фантом.
– Я больше чем уверен, что уже посещал сей дом, – без тени сомнения ответил Джинкс, осторожно прикоснувшись к крылу голубя, который уже давно сменил оперения на цвет ночи.
Заговорщик вытаращил глаза и важно раздув щеки, придирчиво уточнил:
– Ты что-нибудь чувствуешь? Любое тепло, свет, приятную музыку? Не отвечай сразу, хорошенько подумай, настройся!
Расставив руки в стороны и закрыв глаза, констебль сделал несколько коротких шагов и, уткнувшись в закрытую дверь, остановился.
Ни единого шороха, звука. Джинкс попытался мысленно слиться с тишиной, проникнув сквозь реальные стены здания. Пустой номер. Ничего кроме тревожного дыхания Заговорщика и собственного сердцебиения.
– Ну.
– Ничего.
Толкнув дверь, фантом протиснулся в мастерскую сэра Элберта, и ни сделав и шага, уткнулся в собственное отражение. Узкий коридор стены, которого состояли из зеркал, предстал настоящим лабиринтом. Длинные туннели, переходы, повороты, утопая в серебряных стенах, открыли ложные пути, скрыв истину в пустоте собственных отображений. Совсем не та комната, что была в реальной жизни!
– Где мы? Почему зеркала? – шептал фантом, нервно разглядывая собственного двойника.
– В Прентвиле, здесь была комната, рабочий кабинет, некоего очень ученого господина, – попытался объяснить Джинкс. – Но коридор с зеркалами был гораздо меньше, чем здесь.
– Но почему зеркала?! – взорвался Заговорщик, резко рванув в сторону.
В зеркале мелькнул череп и темные провалы глазниц – истинный облик фантома не смог укрыться от прозорливого серебряного ока.
Может быть отражение нашего мира и есть та правда, которую так неистово искал сэр Элберт – возникла в голове констебля случайная мысль.
Последнее зеркало величиной во всю стену, внезапно вспыхнуло, явив Джинксу образ Люси. Девушка стояла в прекрасном бардовом платье, а на плечах покоился черный вязаный платок.
Миг, и яркий луч отразился от стен, ослепив констебля, словно сотни лучей солнца, впились в него своими острыми иглами.
– Мои глаза!
– Что?! – Заговорщик едва успел подхватить инспектора под руки.
– Люси! Я! Она! Я видел Люси! – щурясь от жгучей боли, выдавил из себя Джинкс.
Хмурые тучи медленно плыли по небу, то ускоряясь, то замедляя ход. Здесь часто слышался гром, и виделись раскаты молний – но никогда не шел дождь.
Уставившись стеклянным взглядом в поросшую травой дорогу, Джинкс погряз в мрачных мыслях.
В сердце что-то перевернулось и лопнуло, будто Люси уже принесли в жертву и острые клыки Шрама, который явился констеблю в образе кровожадного волка, впились в тонкую шею девушки.
– Я не верю! Ты ошибся! Слышишь – этого не может быть!!! – вскочив на ноги, рявкнул констебль.
Объятия фантома были крепче стальных цепей. Предприняв последнюю попытку, Джинкс дернулся последний раз и обмяк – в теле не осталось сил.
– Успокойся. Мы спасем ее и недопустим невинной смерти, – голос Заговорщика прозвучал обыденно и спокойно.
Тяжело вздохнув, Джинкс ничего не ответив, молча согласился, мысленно дав себе клятву, что ценой собственной жизни не допустит, чтобы до Люси добрался этот проклятый душегуб.
6
Город был маленький и унылый, а по меркам столицы и вовсе крошечный. Заезжий люд объезжал невысокие каменные стены стороной, желая поскорее добраться до южных берегов, где предприимчивых торговцев и отчаянных путешественников ждали трехмачтовые великаны.
Дом Пикшеров стоял на самом отшибе и, хотя небольшая семья была достаточно дружной, и еженедельно посещала воскресные мессы, люди недолюбливали их, испытывая к пришлым, особое, ничем не объяснимое отвращение. И хотя мистер Пикшер слыл человеком исключительной доброты, косые взгляды довольно часто впивались ему в спину, а злые слухи разлетались по городку быстрее весеннего ветра.
Досталось и его дочерям. Достигнув возраста сватовства, они стали белыми воронами среди бесчисленного множества местных красавиц.