Исчезая в стальных облаках, вершина, как будто затерялась между небом и землей, являя собой первую ступень к новой, неведомой жизни. Безликие фигуры сотен тысяч душ широкой вереницей напоминавшей речной поток тянулись вверх. Сегодня особенный час мог решить дальнейшую судьбу каждого из них, избавив от груза вчерашних грехов и подарив им новую надежду на завтрашний день.
Занавес открылся, грузные облака растворились, и над горизонтом показались два ярких полумесяца – один чуть выше и правее другого, – словно укоризненный взгляд Всеединого. По толпе пронеслось едва различимое эхо – то был вздох облегчения.
Добрый знак.
Выбор состоится!
Когда ночные светила вновь скрылись за призрачными лоскутами дымки – на небесной сцене возникла маленькая, едва уловимая точка.
Птица спускалась молниеносно, будто падая камнем. Безликие души ожили, каждый нараспев повторял слова истинного раскаянья и мир наполнялся шумным гулом тысячи голосов.
Одиноко стоящее дерево, властно раскинув кривые костлявые ветки, с радостью заключило ворона в свои объятия. Расправив крылья, огромная птица приветствовала собравшихся – по возвышенности разлетелся грозный крик.
Кар!
Гул мгновенно исчез, и толпа пала ниц. Ворон важно вздернул голову и, раскрыв клюв, вновь нарушил тишину.
Души замерли, не смея взглянуть на властителя судеб. Покрутив головой и так, и эдак, птица в свою очередь тоже застыла на месте, словно ожидая чужого знака.
Чудо не произошло: на заключенных чистилища не снизошло благоденствие, и солнечные врата не разверзлись перед несчастными, исстрадавшимися душами. Ворон продолжал загадочно восседать на ветке, изредка косясь на безликие образы душ. Здесь все были равны. Земные мирила – власть и богатство – не делали серый дух краше или достойнее, и отнюдь не являлись пропуском в новый желанный мир вечного счастья.
Шли минуты, часы, дни бессмысленного ожидания. Кронос – вечный повелитель человеческих бед, продолжал издеваться, растягивая иллюзорный выбор Ворона.
Первым не выдержали те, кто раболепно приклонил голову перед птицей, не в силах смотреть в смоляные глаза.
Одинокий крик, подхваченный сотней измученных душ, набатом разнеслись по вершине. Словно крысы покидающие судно терпящее бедствие, тени стали продираться через толпу собратьев по несчастью.
Ворон ждал.
Еще один неуловимый миг бездействия заставил души подвергнуться главной фобии – они окончательно потеряли веру, в того, кто являлся создателем всего сущего.
Растворяясь в океане плывущей у подножия горы дымке, тени навсегда прощались с собственной надеждой, растворяясь в пустой бесконечности.
Ворон ждал.
Толпа оживала. Поддавшись искушению, души больше не желали верить возможному искуплению. Выкрикивая ругательства и злобные проклятия, тени покидали вершину несбывшегося чуда.
Ворон провожал их беспристрастным взглядом.
Голоса душ постепенно стихли, утонув в водовороте собственных сомнений – правильный ли они сделали выбор?
Оглядев пристальным взором тех, кто продолжал, уткнувшись в каменную твердь молить Всеединого, чтобы тот позволил им искупить грехи, Ворон спрыгнул с ветки и подошел к одной из душ.
Прозрачный саван, в который был облачен фантом, вздрогнул и, задрожав, вытянулся струной. Птица замерла, и сразу же вскинув голову вверх, разразилась невероятным криком.
– Свободен!
Бурый цвет души сменился стальным, а затем, приобретя оттенок лилового, внезапно стал ярко-золотым.
Неясные очертания человеческой фигуры сжались, закрутившись на месте, словно неведомый художник, мешает на мольберте десятки красок, пытаясь найти нужный цвет.
Внезапно яркий луч света пронзил облака, и ласково обняв фантом, потянул его ввысь. Ворон повторил процедуру вновь. И очередная душа обрела покой, избавившись от бесконечных страданий.
Оставшись один, Ворон деловито прошелся по опустевшему плато, и запрыгнув на каменный выступ уставился вниз, туда, где располагался Принтвиль – хранилище людских пороков и ошибок, за которые каждый человек, сегодня, расплатился сполна. Но не только погруженные во мрак очертания города привлекли внимание Высшего. Существовало еще одно событие, которое сегодня оживило чистилище, всполошив томящиеся в бесконечном ожидании злобные души.
2
Пустынные улицы внезапно ожили, зашевелившись, словно дождевые черви, предчувствуя приход грозы. Джинкс уставился на огрызки домов, которые медленно утопали в пожирающей черной плесени.
Ощутив дрожь в коленях, констебль попятился назад.
– Что это? Что происходит?!
Взгляд Заговорщика был сдержан, но даже в нем угадывались частички непреодолимого страха.
– Нас выследили! Надзиратели, это их рук дело!
По стенам домов потянулись длинные тени ни то щупалец, ни то клешней, жаждущих добраться до живой плоти инспектора. Что-то клацнуло зубами, завыло, и скрежет когтей оставил на неровном фасаде домов глубокий багровый след.
– Бежим!
Приказ Заговорщика не заставил себя долго ждать.
Они кинулись прочь, оставляя за спиной собственный страх.