Когда мистер Форсберг снова смог видеть, фонарщик продолжал оставаться рядом. Огонек в лампе практически догорал, а закоптившееся стекло ловко скрывало крохотный источник света.
Констебль огляделся. Небольшой зал, заставленный множеством непонятных вещей, напоминал захламленную лавку старьевщика.
– Где мы?
Фонарщик оставил вопрос без внимания. Оказавшись возле стойки, он низко поклонился и, жестом подозвал констебля.
Джинкс проскользнул между огромного механизма напичканного различными шестеренками, грузиками и пружинами с одной стороны, и клепсидрой – состоящей из конической посуды с циферблатом и стрелками, с другой.
– Доброго времечка, – поприветствовал констебля небольшой худощавый старичок, по всей видимости – хозяин этой лавки.
Его лицо покрывали глубокие извилистые морщины, напомнившие Джинксу острые стрелки и круг часов.
– Давно я не встречал смертного в здешнем захолустье, – заметил старик и подскочив к инспектору приобнял его за плечо. – Но позвольте перед началом вашего увлекательного путешествия, я устрою для вас небольшую экскурсию по своему царству времени.
Констебль растерянно покосился на фонарщика. Судя по выражению лица – тот был не против.
– Я право слова… не знаю. У меня очень мало времени, – осторожно начал Джинкс, но хозяин лавки и слышать не хотел никаких отказов.
– Время. Мальчик, что такое время, – коротышка очутился возле песочных часов и, перевернув их, стал наблюдать за тем, как тонкой струйкой быстро сыплется песок.
– И все же – я вынужден отказаться.
Старик, кинул на констебля безразличный взгляд. Немного подождал, а затем подмигнул и начал экскурсию.
– Нет, конечно же, время – это не песок. И не вода. – Оказавшись возле клепсидры, старик подставил ладонь под тонкую струйку переливающуюся из одного сосуда в другой. – Люди называют ее 'похитителем времени', – хозяин лавки улыбнулся. – Все это несусветная глупость. Время нельзя измерить или поймать в силки, как это многие столетия пробовали ваши предки.
– Простите, но … – попытался прервать старика Джинкс. Но тот приставил указательный палец к губам, дождался тишины и продолжил:
– Видите все эти сложные механизмы, указатели, приспособления… люди всегда пытались подчинить время. Только как можно схватить неосязаемое?
– Возможно, на этот вопрос ответят новые науки, – предположил констебль и осекся. Его вовлекали в спор, который ему был абсолютно не интересен. А главное – не нужен.
Старик хмыкнул:
– Науки. Да прогресс штука хорошая. Только человечество пошло совсем по другому пути, которое не приведет вас к свету. Это ты, братец Люцифер вовремя не посветил им своим фонарем, – рассказчик покосился на фонарщика. Тот, прикрыв глаза, выглядел спящим. И умело делал вид, что не слышит ничего вокруг.
– К чему вы клоните, мистер? – не выдержал Джинкс.
Старик шикнул, словно собирался открыть смертному какую-то сокровенную тайну. Засеменив короткими шажками, он устремился в дальнюю часть лавки, где стояли огромные механизмы, состоящие из множества шарниров и шестеренок.
– Идемте за мной.
Понимая, что спорить с эдаким упрямцем бессмысленно, констебль подчинился.
– Вы слышите меня, мальчик. Только гляньте: любопытные изобретения. Просто замечательные изобретения. Ваши ученые умудрились уловить секунды. Слышите?
В зале наступила гробовая тишина, сквозь которую пробилось едва различимое тиканье одного из механизмов. В глубине зала зазвонили настенные часы, их поддержала механическая трель и бой крохотных барабанчиков.
– Немного отстали, – посетовал старик, вынырнув из-за напольных часов и вновь подхватив констебля, продолжил разговор: – Занимательная история с этими механизмами. Сначала вы пытались взять в помощь – песок, воду, солнце, а потом, подчинив себе металл, изобрели сложные штуковины, которые, к сожалению, не могут работать вечно и зачастую ошибаются, сходят с нужного ритма. И вы именно эти механизмы считаете совершенными. Неправда, ли странная закономерность?
Проведя рукой по медной детали, старик бросил на слушателя быстрый взгляд и продолжил:
– Скажи, неужели воспоминания прошлого тяготят вашу душу, настоящее – разочаровывает, а будущее пугает не хуже темной подворотни?
Настороженное лицо констебля оказалось красноречивее всяких ответов. Одной фразой, хозяин лавки, очень точно определил человеческую сущность. Стараясь быстрее и ярче прожить собственную жизнь люди, забывали обо всем на свете, страшась растратить драгоценные песчинки времени понапрасну. И всегда жалели неудачного шага, списывая собственные ошибки на что угодно – проклиная скоротечное время, которое никак нельзя удержать, подчинив себе, прожив жизнь заново.
– Глупые поступки – порождают глупых врагов. Время вам не враг. А боль воспоминаний и разлука с любимыми, предназначена сделать вас сильнее, а не окончательно сломить перед вехой нового витка жизни, – наставительно объяснил старик.
– Кого же тогда винить, если наши близкие уходят от нас так внезапно, что порой мы волосы рвем, сожалея о скоротечности мирского существования, – удивился констебль.