«Это невозможно, – успокоил он себя. – Лос-Анджелесу может достаться немного песка, но им и в самом деле нужен ветер, чтобы сдуть покров смога. Не о чем беспокоиться».
Он еще какое-то время смотрел на телефон, потом взглянул на шкуру игуаны в небе за окном и вернулся к детективу о Майке Шейне, который он читал, перед тем как услышал скрежет песка по стеклу.
Гейл Кларк остановила свой «мустанг» у обочины на Ромейн-стрит и удивленно взглянула на нарисованное на двери дома черное распятие. Под ним была надпись на незнакомом языке. Некоторые окна тоже перечеркивали кресты – дом походил на странную, загадочную церковь. Гейл посмотрела на почтовый ящик: «Палатазин». Она заметила капли краски, черный рисунок был свежим. Гейл постучалась и подождала ответа.
Был почти час дня. Гейл потратила два часа на то, чтобы выбраться из дома, потом заехала в «Панчос», заставила себя проглотить два тако перед поездкой через весь Голливуд. Она переоделась в чистые джинсы и светло-голубую блузку. Тщательно выскоблила лицо, и если она и не светилась теперь розовым сиянием, то все же выглядела куда лучше, чем утром. Однако безжизненный потрясенный взгляд никуда не делся. Позади нее, среди деревьев и оград, кружил ветер, и шорох его напоминал едва сдерживаемый смех.
Дверь открылась, из нее выглянул Палатазин. Кивнул и без лишних слов отступил в сторону, пропуская ее в дом. Он был одет в серые брюки и белый бадлон, демонстрирующий его брюшко во всем великолепии. Выглядел он непривычно беззащитным, как любой человек, если не смотреть на него с другой стороны стола в кабинете капитана полиции в Паркер-центре. От его встревоженного взгляда кожу на загривке Гейл начало покалывать.
Он закрыл дверь и показал рукой на диван:
– Садитесь, пожалуйста. Хотите что-нибудь выпить? Кофе? Или, может быть, колы?
Во рту у Гейл еще сохранился привкус тако, а в желудке все бурлило.
– Э-э… Колы было бы замечательно.
– Хорошо. Устраивайтесь поудобней.
Он исчез в задней части дома, а Гейл тем временем осматривалась, положив сумочку на колени. Дом оказался куда более теплым и уютным, чем она себе представляла. Здесь слегка пахло чесноком и картофелем. «Вероятно, какое-то его любимое иностранное блюдо», – догадалась Гейл. На кофейном столике перед ней лежала ржавая металлическая коробочка.
– Так, значит, вы и есть Гейл Кларк.
Гейл подняла голову и посмотрела в ледяные глаза седой женщины, наблюдавшей за ней с дальнего конца комнаты. Она была довольно симпатичной, с высокими острыми скулами, но сейчас кожа так натянулась, что придавала ее лицу жесткость пластиковой маски.
– Это вы писали ужасные вещи про моего мужа.
– Я не писала ничего…
– Вы хотите сказать, что ваша поганая газетенка не требовала его уволить?
– Может, и так. Но я не пишу передовицы.
– Ох, конечно же, не вы, – сказала Джо с оттенком горечи. – Вы хоть понимаете, какая тяжесть взвалилась из-за вас на моего Энди? Из-за вас и всех прочих поганых газетенок в этом городе.
Она шагнула вперед, и Гейл напряглась.
– Ну что ж, вы добились своего. Теперь вы должны быть счастливы.
Ее нижняя губа задрожала, а в глазах заплясали слезы ярости.
– Зачем вам понадобилась причинять ему боль? – тихо спросила она. – Он не сделал вам ничего…
– В чем дело? – Палатазин, вошедший в комнату с напитком для Гейл, недоуменно посмотрел сначала на Джо, а потом на Гейл. – Что здесь у вас происходит?
– Ничего, – ответила Гейл. – Мы с вашей женой просто… знакомимся.
Он протянул ей бокал и поднял со стула утреннюю «Таймс».
– Вы уже читали это, мисс Кларк?
– Нет.
Она взяла у него газету и взглянула на первую страницу. В передовице сообщалось о положении на Ближнем Востоке, переговоры опять были сорваны. Но тут в глаза ей бросился заголовок следующей статьи, прямо над сгибом: «„Летучие мыши все прибывали и прибывали“, – рассказывает потрясенный полицейский». Чуть выше была напечатана короткая шапка: «Шестерка бита в Паркер-центре».
– Что это? – вопросительно посмотрела Гейл на Палатазина.
– Почитайте.
Он сел на стул и сложил руки на груди.
– Убитые были моими друзьями. – Его глаза сделались почти черными. – Когда закончите, я хотел бы, чтобы вы просмотрели вырезки из этой коробки на столе.
Гейл дочитала статью, чувствуя, как взгляд Палатазина прожигает ее череп.
– Здесь говорится, что предполагаемый убийца Таракан сбежал. Это правда?
– Да.
– Предполагаемый или настоящий Таракан?
– Это был он, – спокойно ответил Палатазин.
– Боже мой! – Она резко вскинула голову. – Что все это значит? Почему у вас на окнах и двери нарисованы кресты?
– Объясню чуть позже. Нам составит компанию еще один человек. Он скоро подойдет.
– Кто?
– Священник из Восточного Эл-Эй, по фамилии Сильвера.
– Священник? И что он будет здесь делать, исповедовать?
– Думаю, вам как раз нужно покаяться в грехах… – холодно произнесла Джо.
– Я тебя прошу. – Палатазин коснулся руки своей жены. – Это наша гостья, и она была так добра, что согласилась прийти.
