Гейл открыла металлическую коробочку. Когда она поняла, о чем говорится в этих вырезках, ее словно бы ударили по голове чем-то тяжелым. Несколько минут она просматривала их, пока руки не начали дрожать.
В дверь постучали. Палатазин открыл, и на пороге появился отец Сильвера, мрачно разглядывая нарисованное на окне распятие.
– Проходите, святой отец, – сказал Палатазин.
Сильвера зашел в комнату и мгновенно уловил тот же запах, что и Гейл, распознав в нем чесночный дух. Палатазин представил ему Джо и Гейл, и Сильвера сел на диван.
– Спасибо, что пришли, святой отец, – начал Палатазин. – Я ценю то, что вы проделали такой долгий путь. Могу я предложить вам чашечку кофе?
– Да, пожалуйста. С сахаром и сливками.
– Я принесу, – сказала Джо и еще раз поглядела на Гейл, прежде чем выйти из комнаты.
– Вы принесли то, о чем я просил? – тихо проговорил Палатазин, подавшись вперед.
Сильвера кивнул, вытащил из-за пазухи что-то завернутое в белую ткань и передал Палатазину.
– Вот, как вы и просили, – сказал он. – А теперь мне хотелось бы узнать, зачем она вам нужна и почему вы обратились именно ко мне, хотя в радиусе пяти миль от вашего дома около тридцати католических церквей.
Палатазин развернул ткань. Под ней оказался закупоренный флакончик с приблизительно двумя унциями прозрачной жидкости.
– Я обратился к вам, поскольку мне показалось, что вы сможете понять всю… серьезность положения. Вы были в том доме в Восточном Эл-Эй. Вы видели, как выносили эти тела. Надеюсь, что вы…
– Понимаю, – ответил священник. – Так вот в чем все дело – вы верите в вампиров. Вот почему вы нарисовали кресты на двери и окнах. Вот почему вы решили, что вам нужен фиал со святой водой. Не хочу показаться… высокомерным, но боюсь, что этот город меньше всего должен беспокоиться из-за вампиров. Я пока не знаю, что стряслось с этими людьми, но уверен, что это чисто медицинский вопрос, не имеющий к вампирам никакого отношения.
Он оглянулся на девушку, которая сидела рядом с ним и просматривала газетные вырезки из металлической коробочки. Глаза ее были затуманены, и она, казалось, даже не замечала его соседства. «И ради этого я потратил недельный запас бензина?» – спросил он самого себя.
– Полагаю, вы позвонили в госпиталь Милосердия, чтобы справиться о судьбе этих людей?
– Да, позвонил.
– Тогда, позвольте, я расскажу, что вы узнали. Ровным счетом ничего. Я звонил туда сегодня утром, и меня отсылали от одного врача к другому, пока наконец заместитель по связи с прессой не сообщил мне, что не получал никакой информации об этом случае. Вам сказали то же самое?
– Вроде того, – ответил Сильвера. – Но что это доказывает?
– Это не вопрос доказательств! – Лицо Палатазина вспыхнуло внезапным раздражением. – Это вопрос знания! И я знаю, святой отец! Я всю жизнь провел под их тенью, а теперь эта тень упала на город!
Сильвера кивнул и поднялся на ноги:
– Прошу меня извинить, но я должен вернуться к делам моего прихода.
– Нет! Прошу вас, подождите! Вы же не можете сказать мне прямо в лицо, что не почувствовали присутствия зла в том доме! Вы закрыли от него свой разум, святой отец! Вы не хотите верить, потому что знаете: стоит вам только поверить, и вы сразу поймете, насколько положение близко к безнадежному и, что у вас, возможно, не хватит сил, чтобы противостоять этому злу.
Сильвера бросил на него колючий взгляд:
– В этом мире много зла, мистер Палатазин. Торговцы героином, насильники, маньяки, убийцы… как вам прекрасно известно. Мне кажется, у нас обоих достаточно забот и без… выдумывания нового зла.
Он припомнил выведенные кровью граффити на стенах дома и странные, полупрозрачные веки пораженных неизвестной болезнью людей, и мороз внезапно пробежал по его коже. «Можешь ли ты объяснить все это – логически объяснить?» – спросил он самого себя.
Гейл сосредоточенно посмотрела на Палатазина, а затем оглянулась на священника:
– Святой отец, он… он прав.
– Что?
– Я видела их. Он прав. Они существуют, и они здесь, в Эл-Эй.
Она рассказала ему обо всем, что случилось в апарт-отеле «Сандал»: о существе, скорчившемся под кроватью, о темных силуэтах во дворе и о том, как сама чудом спаслась. Она уже заканчивала, когда голос ее треснул, словно тонкое стекло.
– Я испугалась, – добавила она. – Я испугалась… до смерти. Заперлась в своей квартире и не хотела выходить из нее. Думаю, вопрос теперь только в том, как скоро они разыщут меня…
Она подняла голову. Джо стояла за спиной своего мужа с чашкой кофе на подносе. Глаза Гейл округлились от страха.
– Они здесь, – сказала она священнику.
Сильвера сжал губы; казалось, священник постарел сразу на десять лет в считаные минуты. Он оглянулся на свою машину за окном. Ветер раскачивал деревья. Как просто было бы выйти из комнаты, сесть в машину и поехать назад, в Восточный Эл-Эй, притворяясь, будто не слышал ничего этого, не заходил в дом с живыми трупами, засунутыми в шкафы и под кровати. Притворяясь, будто этого зла не существует. Просто? Нет. Сильвера чувствовал, что балансирует на грани бесповоротного решения. Он медленно перевел взгляд на Палатазина.
