– Говорю тебе, никакой я, на хрен, не священник! – отрезал Сильвера, хотя и понимал, что старик его не слышал, а только улыбался и бормотал что-то вроде молитвы, снова и снова. – Ну ладно, – продолжил Сильвера, уставившись в потолок. – Бог, если этот человек должен умереть здесь, сделай так, чтобы его смерть была легкой. То есть сделай так, чтобы он не мучился, хорошо? Просто… пусть он умрет спокойно.
Он посмотрел на старика:
– Это все. Я не знаю, что еще сказать.
Старик молчал.
В дальнем углу камеры Чико, приятель Сильверы, поднял голову:
– Эй, Рамон! С кем ты там разговариваешь, чувак?
Отец Сильвера закончился молиться за Палатазина и перекрестился.
– Надеюсь, что вы ошибаетесь, – сказал он. – Но если нет, да пребудет с вами Бог.
– И с вами, – тихо ответил Палатазин.
Он встал, открыл священнику дверь и долго смотрел, как тот идет к своему «рамблеру». Сильвера не оглянулся, но Палатазин заметил, что священник дрожит. Порывы ветра трепали полы его одежды. Небо выглядело странно и грозило вот-вот разразиться бурей. Палатазин никогда не видел такого неба над Эл-Эй.
Ветер едва не сбивал Сильверу с ног. По лицу хлестал колючий песок, и, садясь в машину, он заметил песчаные наносы в нижней части лобового стекла. Священник повернул ключ зажигания и уехал, терзаемый чувством стыда.
Палатазин закрыл дверь.
– Мне пора уходить. Мисс Кларк, – сказал он, обернувшись к Гейл, – вы напишете статью для меня?
– Да, – ответила она, поднимаясь с дивана. – Но я бы хотела пойти с вами.
– Почему? – спросил он. – Раз уж отец Сильвера не пошел, почему вы должны это делать?
– Скажем так… сочетание профессиональных и личных интересов, и хватит об этом.
– Нет, – внезапно возразила Джо, – если кто-то и пойдет с тобой, то это буду я.
– Ты останешься здесь, – сказал он и взглянул на часы. – Уже почти четыре. Нам нужно спешить, мисс Кларк. Ваш друг не рассказывал, как он добрался до замка Кронстина?
– Не совсем, но, помнится, он что-то говорил про Аутпост-драйв.
– Мы не можем потратить на поиски дороги больше часа, – хмуро заметил Палатазин. – Если мы не будем на месте до захода солнца…
– Ты что, не слышал меня? – вмешалась Джо. – Я сказала, что пойду с тобой. Что бы с тобой ни случилось, то же будет и со мной…
– Не говори ерунду, Джо!
– Ерунду? Я не останусь одна в этом доме! Если ты хочешь поспорить и напрасно потратить время, меня это тоже устраивает.
Она смотрела на него с вызовом и непреклонностью.
Палатазин выдержал взгляд жены, а потом прикоснулся к ее руке.
– Цыганка! – с притворной неприязнью проговорил он. – Ты должна была родиться цыганкой! Ну хорошо. Нам нужно спешить. Но я предупреждаю вас обеих – это дело не для слабых сердец. И не для слабых желудков. Когда мне понадобится ваша помощь, вы должны ее оказать. На брезгливость времени не будет. Понятно?
– Понятно, – ответила Джо.
– Тогда все в порядке. – Он наклонился и поднял с пола картонную коробку с кольями. – Идем.
«Хилтон – Адскую дыру» сотрясало до самого основания. Доски пронзительно скрипели, обрушившийся из-за гор на востоке ветер за последние тридцать минут усилился почти до сорока миль в час. Оконные стекла ходили ходуном, пригоршни песка ударяли в них, словно картечь. Небо на востоке покрылось золотисто-серыми прожилками. Облака свивались вместе и разрывались на части, как стремительно передвигающиеся армии. Сердце молотом стучало в груди Боба Лэмпли. Планка индикатора скорости ветра все еще поднималась вверх, миновала сорок и приближалась к сорока двум. Казалось, «Хилтон» внезапно накренился на своем каменно-бетонном фундаменте.
«Господи, – пронеслось в гудящей голове Лэмпли, – если ветер будет и дальше усиливаться, здание просто не выдержит!»
Последний раз он звонил в Национальную службу меньше часа назад. Во всем Эл-Эй, от долины Сан-Фернандо до Лонг-Бич на юге, ветер достигал двадцати пяти и даже тридцати миль в час, о песчаной буре сообщали даже из Беверли-Хиллз. Синоптики из Национальной службы ломали головы, пытаясь определить, что дало толчок этому урагану. Он начался в самом центре пустыни Мохаве и, казалось, двигался к Лос-Анджелесу по прямой линии.
Зазвонил черный телефон. Лэмпли поднял трубку и прислушался, пытаясь разобрать в треске электрических помех дребезжащий голос на другом конце провода. Хэл из Туэнтинайн-Палмса что-то говорил про радар.
– Что там у тебя? – крикнул Лэмпли. – Я не слышу, что ты говоришь, Хэл!
Сообщение повторилось, но Лэмпли уловил только обрывки фраз: «Ветер поднялся до… аварийная процедура… следи за радаром!» Дерево треснуло, этот звук ударил в уши Лэмпли. В голосе Хэла звучало отчаяние, и Лэмпли едва не наложил в штаны от испуга. «Радар? – лихорадочно размышлял он. – Какого черта Хэл о нем заговорил?» Он бросил быстрый взгляд на небо и увидел золотистые щупальца песка, вздымающиеся вихрем над верхушками сосен. Ветки деревьев ломались и отлетали прочь. Песок, словно снегопад, покрывал теперь каждую щель в голой скале.
– Хэл! – завопил Лэмпли. – Какая у тебя скорость ветра?
