– Мы едем в Вегас, – сказал он, пытаясь мысленно представить серпантин дорог Эл-Эй: свернуть на шоссе Санта-Моника, проехать через даунтаун к шоссе Сан-Бернардино, пересечь Восточный Эл-Эй и Монтеррей-Парк и дальше по Пятнадцатой федеральной мимо Онтарио. Он будет мчать до самого Вегаса так, будто все демоны ада гонятся за ним. Может быть, было бы лучше уехать на восток еще дальше, не оглядываясь назад.
Соланж включила радио и попыталась найти станцию, которую не заглушали бы статические помехи. В самом конце шкалы она наткнулась на слабый голос, рассказывающий последние новости: «Сегодня президент объявил… ограничения продажи бензина… члены конгресса… отказались… деловые круги Лос-Анджелеса… признать виновным… Служба погоды рекомендует всем водителям… толчок ощущался даже в Сакраменто… зарегистрировали четыре балла по открытой… Национальная служба погоды рекомендует…»
– Сделай громче, – попросил Уэс.
Соланж прибавила звук, но треск помех стал совершенно невыносимым. «Дорожные предупреждения расширены на север до Ланкастера и Палмдейла и на юг до… служба погоды рекомендует…» Статика визжала и фыркала, а затем станция замолчала.
«Мерседес» летел через даунтаун Эл-Эй. Соланж видела окутанные мерцающим золотым туманом верхушки самых высоких зданий: «Юнион-банк», черные монолитные близнецы «Банк-оф-Америка[74]», серебристые цилиндры отеля «Бонавентура», смутный силуэт «АРКО-Плаза». Ветер гонял песок туда-сюда плотной стеной и с ревом проносился над машиной. На лице Уэса слабо блестели капельки пота. Он обернулся к Соланж и хмуро усмехнулся.
– С нами все будет хорошо, – сказал он. – Как только мы выберемся на Пятнадцатую федеральную и направимся в сторону гор. Они успокоят этот ветер до…
Что-то на дороге привлекло его внимание, и он резко ударил по тормозам. Три автомобиля намертво сцепились посреди дороги. «Мерседес» стал соскальзывать влево, и Уэс с ужасом понял, что все шоссе, словно льдом, покрыто слоем песка. Он быстро повернул, и машину занесло. Впереди замаячил клубок разбитых автомобилей, один из них еще мигал красными стоп-сигналами. Когда «мерседес» юзом проскользил мимо, послышался громкий металлический скрежет, и его отбросило в сторону, но тут они выбрались на свободный участок дороги, и машина мгновенно выровнялась. Дворники заработали быстрей, но Уэс все равно не мог разглядеть, что творится впереди. Справа от шоссе чей-то автомобиль врезался в ограждение, и Соланж показалось, будто из его дверцы наполовину вывалилось тело водителя. Но они уже проехали мимо, и Соланж не стала оборачиваться.
«Осталось не так уж долго», – подумала она. И похолодела.
Они проехали над засыпанным песком руслом реки Лос-Анджелес и продолжили путь мимо перенаселенных домов Бойл-Хайтса. За последние пять минут температура резко повысилась, и Уэс включил кондиционер. Воздух сделался удушливым, невозможно было вдохнуть, не почувствовав во рту привкус песка. Они миновали перевернутую машину, она неистово пылала, а налетающий ветер еще сильней раздувал пламя.
А потом бурая туча, от ярости которой, казалось, сотрясается сама земля, заполнила небо, накатываясь на город, словно пыль, вздымаемая сапогами наступающей армии. Она поглотила автомобиль, полностью ослепив Уэса и покрыв лобовое стекло толстым слоем песка. Дворники поникли под его весом. Уэс вскрикнул и свернул вправо, сердце колотилось как безумное. В зеркале заднего вида промелькнула пара фар, а потом автомобиль закрутился перед ними и исчез за плотной завесой песка.
– Ничего не вижу, ничего! – прокричал Уэс. – Нужно съехать на обочину и остановиться, но, Господь всемогущий, я даже не понимаю, где нахожусь.
Он попытался проскользнуть вдоль правого ограждения, но не смог даже найти его. Мотор чихнул и затарахтел.
– О Господи! – прошептал Уэс. – Не оставь меня! Не оставь!
Мотор снова чихнул. Уэс уставился на пляшущий датчик оборотов на приборной панели.
– В движке столько песка, что даже верблюд задохнулся бы на хрен! – сказал он.
Уэс надавил на акселератор, «мерседес» последний раз вздохнул, а потом окончательно заглох. Прокатился еще примерно десять ярдов и остановился. Уэс стиснул руль, так что пальцы захрустели.
– Нет! – крикнул он. – НЕТ!
Когда сдох и кондиционер, воздух мгновенно сделался таким же спертым, как в гробнице посреди пустыни. Уэс снова попытался включить его, но по трубам шел сухой, обжигающий воздух, – казалось, кондиционер теперь высасывал кислород, вместо того чтобы выпускать его. Уэс вытер лицо тыльной стороной ладони и посмотрел на блестящие капельки пота.
– Вот так, – тихо проговорил он. – Тут мы и засели.
Они долго сидели молча, прислушиваясь к насмешкам ветра и сухому скрежету песка по металлу.
– Который час? – спросила наконец Соланж.
Уэс боялся взглянуть на часы.
– Около пяти, – ответил он. – Может быть, даже больше.
– Скоро стемнеет…
– ЗНАЮ! – резко проговорил Уэс, и ему тут же стало стыдно.
